Короткие ножки в гамашах едва поспевали за широким шагом Дермота.
– Если вы согласны поговорить с мадам Нил и тотчас высказать свое искреннее впечатление, то чем скорей, тем лучше. Следователь будет вне себя. Я ему звонил, но его не было на месте. Я заранее знаю, что он сделает, когда ему расскажут. Он немедленно сунет ее в салатницу, и сегодня же мадам Нил будет ночевать в скрипке.
Дермот смотрел на него во все глаза:
– Салатница? Скрипка?
– А! Забыл! Салатница – это… – Мосье Горон поискал слово. Затем он прибегнул к помощи жестов.
– «Черный ворон»? – догадался Дермот.
– Ну да! Ну да! Я же ведь знал! Ну а скрипка – это то, что, по–вашему, называется каталяжка.
– Каталажка. «Л» твердое.
– Ага. Надо запомнить, – сказал мосье Горон, вытаскивая свои крошечный блокнотик. – Но я льщу себя надеждой, что говорю по–английски неплохо, а? Я с Лоузами всегда говорю по–английски.
– Вы прекрасно говорите по–английски. Только умоляю вас: не говорите «переспать» вместо «выспаться».
Мосье Горон кивнул.
– Это не одно и то же?
– Совсем не одно и то же.
Но…
Дермот остановился. Он оглядывал тихую улицу, чистенькую, провинциальную, и уютную в вечернем свете. Из–за серых садовых оград выглядывали каштаны.
Лондонские коллеги просто не узнали бы сейчас доктора Кинроса. Отчасти это объяснялось вольностью в одежде: он был в просторном спортивном костюме и довольно сомнительной шляпе. Но, помимо этого, в Ла Банделетте он стал выглядеть не таким усталым, не таким замученным вечной работой. В глазах появился блеск, оживилось и все лицо, лишь в некоторых поворотах выдававшее следы пластической операции.
Точнее говоря, свобода и покой были в его чертах до той минуты, когда мосье Горон пустился ему рассказывать подробную историю убийства.
Дермот хмурился.
– Где же тут, – спросил он, – дом мадам Нил?
– Прямо перед нами, – и мосье Горон ткнул тросточкой в высокую серую стену налево. – А дом напротив, естественно, вилла «Привет».
Дермот оглянулся.
Солидную, основательную виллу «Привет» с белым фасадом покрывала темно–красная черепица.
Из–за стены не видно было окон первого этажа. Во втором этаже было шесть окон, по два окна на комнату. Два окна в середине – на этом этаже только они начинались от пола – выходили на балкон. На них–то и устремились взгляды Дермота и мосье Горона. Серые стальные ставни были плотно закрыты.
– Очень бы хотелось, – сказал Дермот, – поглядеть, каков этот кабинет изнутри.
– Милый доктор, чего же проще. – Мосье Горон кивнул на дом Евы.
