Он все заметней волновался. – Но мы ведь шли к мадам Нил?
Дермот оставил его слова без внимания.
– Сэр Морис, – спросил он, – всегда сидел по вечерам, не спуская штор?
– Скорей всего. Такая жара.
– Значит, убийца страшно рисковал?
– Чем?
– Что его могут увидеть из верхнего этажа любого дома напротив, – пояснил Дермот.
– Нет, вряд ли.
– Почему же?
Мосье Горон пожал плечами, которые были редкостным достижением его портного.
– Сезон в нашем прекрасном городе, – сказал он, – практически кончился. В этих виллах сейчас почти не живут.
Вы не заметили, какое тут запустение?
– Разве?"
"– Виллы по обе стороны от мадам Нил сейчас пустуют. Для верности мы расспросили кого только возможно. Единственное лицо, которое могло что–то видеть, – это сама мадам Нил. Но если бы вдруг, паче чаяния, и оказалось, что не она убийца, то и тут бы она ничем не могла нам помочь. Потому что у нее, как вы бы выразились, мания: она всегда, непременно зашторивает окна.
Дермот надвинул шляпу на лоб.
– Друг мой, – сказал он.
– Не нравится мне ваше расследование.
– Ого?
– Например, мотивы, которые приписываются мадам Нил, простите, бред собачий. Сейчас я вам докажу.
Но доказательства не последовало. Мосье Горон, весь внимание, поглядел во все стороны, чтоб убедиться, что их никто не подслушивает. Заметив приближающуюся к ним со стороны бульвара Казино фигуру, мосье Горон схватил за руку своего спутника. Он увлек Дермота за ворота виллы Мирамар и закрыл их за собой.
– Мосье, – прошипел он, – это сам Горацио Лоуз, без сомнения, направляющийся к мадам Нил.
Чтоб добиться от нее толку, нам надо его опередить.
– Но…
– Прошу вас, не останавливайтесь. Вам нечего на него смотреть. Ей–богу, ничего интересного не увидите. Вперед – и звоните в дверь.
Звонить в дверь им не пришлось. Не успели они ступить на первую из двух ведущих к ней каменных ступенек, как дверь распахнулась у них перед носом. Те, кто оказался за дверью, удивились ничуть не меньше их. Из сумрака вырвался приглушенный взвизг.
На пороге стояли две женщины, и одна держалась за дверную ручку.
Это, как догадался Дермот, была Ивета Латур. Темноволосая, большая, плотная, с крупными чертами, она, однако же, так стушевалась, что как бы слилась с мебелью холла. Недоумение на ее лице сменилось злобной радостью, сверкнувшей в черных глазках, чтобы тотчас уступить место безразличию. Увидев же вторую девушку лет двадцати с небольшим, мосье Горон так поразился, что у него глаза полезли на лоб.
