– Что это мы тут стоим и гадаем, за какой надобностью мадемуазель Прю пожаловала к своей сестре? Нам нужна мадам Нил. Проще перейти через дорогу и послушать, что скажет сама мадам Нил.
За этим дело не стало."
"Сад перед парадной дверью виллы «Привет» представлял собой хорошо ухоженную лужайку, обнесенную кирпичной стеной. Парадная дверь была заперта. Но высокие окна сразу же направо были широко распахнуты. Уже темнело, перешло за шесть, и в гостиной сгущались вечерние тени. Но в этих сумерках собрался заряд эмоций посильней любого электрического заряда.
Не успел мосье Горон открыть калитку, как им навстречу из гостиной донесся голос. Голос говорившей по–английски молодой девушки. Дермоту с такой отчетливостью представилась взволнованная Дженис Лоуз, словно он увидел ее своими глазами.
– Ну, дальше, – говорил голос.
– Я… я не могу, – ответил другой женский голос после паузы.
– Не смотрите так! И говорите! Что же вы, как явился Тоби, сразу умолкли? – наседала Дженис.
– Да что же это такое? – вмешался солидный мужской голос, выдававший тем не менее полное замешательство.
– Что такое?
– Тоби, милый, я же тебе как раз говорю…
– У меня сегодня был трудный день на службе. Вам, женщинам, этого никак не понять. Да и папины дела оставлены в довольно плачевном состоянии. Так что мне не до шуток.
– Шуток? – эхом подхватила Дженис.
– Да, не до шуток! Неужели нельзя оставить человека в покое!
– В ту ночь, когда убили папу, – сказала Дженис, – Ева вы ходила из дому и вернулась вся в крови.
При ней был ключ от нашей двери. К ее пеньюару прилип агатовый осколок от табакерки.
Кивнув своему спутнику, мосье Горон бесшумно прошел по плотной траве и заглянул в окно гостиной.
Его взгляду открылась просторная комната, уставленная мебелью, удобная, обжитая, со множеством пепельниц и разбросанных там и сям вещиц. Натертый паркет блестел, как зеркало. Золотистый, в темных подпалинах спаниель дремал подле чайного столика. Кресла, обитые чем–то плотным и рыжим, белый мраморный камин, ваза с голубыми и пламенеющими астрами смутно выступали из полутьмы.
Но люди, одетые во все темное, казались бы всего лишь призраками, если б их лица так непреложно не выражали оживления.
По описаниям мосье Горона, Дермот тотчас узнал Елену Лоуз и Бенджамина Филлипса, сидящего возле чайного столика с погасшей трубкой в зубах. Дженис сидела на низком стуле спиной к окну.
Евы Нил совсем не было видно, ее заслонял Тоби Лоуз.
