Тоби, в сером костюме с подобающей траурной повязкой на рукаве, стоял у камина. На лице его застыло несколько глуповатое выражение, и одну руку он поднял как бы для того, чтоб защитить глаза от света.
Он недоуменно переводил взгляд с матери на Дженис и обратно. Красноречивыми сделались даже его усики. Он повысил голос:
– Господи, да о чем вы?
– Тоби, – неуверенно произнесла Елена, – всему этому, конечно, есть объяснение.
– Объяснение?
– Да. Все это получилось из–за Неда Этвуда, Евиного мужа.
– О? – сказал Тоби.
Обескураженный этой невероятной фразой, Тоби поднял брови. Сорвавшемуся с его губ односложному восклицанию предшествовала легкая пауза. Это «о?» прозвучало вполне сдержанно. И все же чуткое ухо могло безошибочно различить в нем муки ревности.
– Мама! – Тоби облизал губы. – Неужели же нельзя запомнить, что он Еве уже никакой не муж?
– Но Ева говорит, он сам не может этого запомнить, – вмешалась Дженис. – Он вернулся в Ла Банделетту.
– Знаю. Слышал, – произнес Тоби.
Потом он отнял руку от глаз и тут потерял всякую власть над собой. – Я хочу знать, что же это… что же это…
– Мистер Этвуд, – ответила Дженис, – ворвался к Еве в ту ночь, когда убили папу.
– Ворвался?
– У него оставался ключ от ее дома. Он поднялся наверх, когда она уже разделась.
Тоби окаменел.
Насколько можно было разобрать в сумерках, лицо его приняло совершенно бессмысленное выражение. Он попятился, наткнулся на камин и чуть не упал. Он устремил было взгляд на Еву но тотчас, очевидно, одумался.
– Дальше, – сказал он хрипло.
– При чем тут я, – сказала Дженис. – Спрашивай Еву. Она тебе расскажет. Ева, ну говорите! Не обращайте на него внимания. Расскажите нам все, как будто Тоби здесь и нет.
С уст мосье Горона, префекта полиции в Ла Банделетте, сорвалось утробное урчанье. Затем он перевел дух. На пухлой круглой физиономии отобразилась любезность. Он распрямил плечи и снял шляпу. Он проворно ступил вперед и, щелкнув каблуками по натертому паркету, очутился в гостиной.
– И как если бы тут не было меня, мадам Нил, – сказал он.
Глава 9
Через десять минут мосье Горон уже сидел в кресле и, весь внимание, понукал ее. Он с блеском начал допрос по–английски, потом разволновался, запутался в длинных неудобопонятных пассажах и с разбегу перешел на французский.
– Итак, мадам, – допытывался он, как будто легонько тыкал в нее пальцем, – ну а дальше?
– Да что тут еще рассказывать? – вскричала Ева.
