– Мистер Этвуд, – сказал префект, – прокрался вверх по лестнице с этим ключом в руках. Так! Он пытался, – мосье Горон откашлялся, – завладеть вами. А?
– Да.
– И, разумеется, против вашего желания?
– Еще бы!
– Конечно, конечно, – успокоил ее мосье Горон. – Ну а дальше, мадам?
– Я умоляла, чтоб он ушел без сцен и без шума, потому что в комнате напротив, через дорогу, сидит сэр Морис Лоуз.
– А потом?"
"– Он стал отдергивать штору, чтоб посмотреть, действительно ли сэр Морис еще сидит у себя в кабинете. Я выключила свет…
– Выключили свет?
– Ну да.
Мосье Горон нахмурился.
– Извините меня за тупость, мадам. Но согласитесь, что это был не лучший способ охладить пыл мистера Этвуда.
– Я же вам говорю, я не хотела, чтоб узнал сэр Морис!
Мосье Горон подумал.
– Стало быть, вы признаете, мадам, – сказал он наконец, – что страх разоблачения, и именно этот страх, сделал вас… э… э… непреклонной?
– Нет, нет, нет!
В продолговатой гостиной сгущались сумерки. Члены семьи Лоузов застыли в разных позах, как восковые фигуры.
Лица их почти ничего не выражали, по крайней мере, никаких определенных чувств. Тоби по–прежнему стоял у камина и, повернувшись к нему, протягивал руки к несуществующему пламени.
Префект полиции не грозил, не запугивал. Ему было явно не по себе. Мужчина и француз, мосье Горон честно пытался разобраться в ситуации, которая совершенно ставила его в тупик.
– Вы испугались этого Этвуда?
– Да, очень.
– И все же не попытались позвать сэра Мориса, который был совсем под рукой?
– Я же говорю, я не могла!
– Кстати, а что делал в это время сэр Морис?
– Он сидел, – ответила Ева, припоминая сцену, с непереносимой отчетливостью запечатлевшуюся у нее в памяти, – он сидел за столом с лупой в руке и что–то разглядывал.
Рядом с ним…
– Да, мадам?
Она чуть было не прибавила: «Рядом с ним был кто–то еще», но посмотрела на Лоузов, сообразила, как это могло быть понято, и осеклась. Воображение снова нарисовало ей шевелящего губами старого джентльмена, лупу и смутную тень сзади.
– Рядом с ним, на столе, лежала табакерка, – чуть слышно сказала Ева, – он ее разглядывал.
– В котором часу это было, мадам?
– Я… я не помню!
– Ну а потом?
– Нед бросился ко мне. Я его оттолкнула. Я умоляла его не будить служанок. – Ева изливалась, она говорила чистую правду, и все же при последних ее словах лица слушателей слегка вытянулись. – Как же вы не понимаете? Я не хотела, чтоб служанки узнали! И тут зазвонил телефон…
– Ага! – сказал мосье Горон с облегчением.
