И эта мысль больно кольнула Дермота, пробившись сквозь толстую скорлупу, в которой он вот уже двадцать лет прятался от собственных чувств.
Он разглядывал ее. Следил, как пальцы ее сжимают подлокотники рыжего кресла. Он разглядывал тонкое лицо, плотно сжатые губы и бьющуюся на шее жилку. Морщинка у нее на лбу отражала отчаянную работу мысли. Он следил, как она переводит взгляд с Тоби на Дженис, с Дженис на Елену и дядю Бена и опять на Тоби.
И Дермот подумал: «Сейчас эта женщина солжет»."
"– Нет! – крикнула Ева; все тело ее напряглось, и видно было, что она на что–то решилась.
– Мы не видели никого. И ничего.
– Мы… – повторил Тоби, стукнув кулаком по камину. – «Мы» ничего не видели!
Мосье Горон взглядом призвал его к молчанию.
– Однако же, мадам, – произнес он с роковой любезностью, – вы все же что–то увидели. Сэр Морис был мертв?
– Да!
– Вы ясно его разглядели?
– Да.
– Так отчего же, мадам, вы утверждаете, – вкрадчиво спросил префект, – что это было «как раз после» того, как его убили?
– Я этого не утверждаю, – ответила Ева после короткой заминки.
Серые глаза смотрели прямо на мосье Горона; она тяжело дышала. – Просто мне так показалось.
– Продолжайте, пожалуйста, – вздохнул мосье Горон, прищелкнув пальцами.
– Вошла бедная Елена и закричала. И тогда я всерьез выгнала Неда.
– О? Стало быть, прежде, мадам, вы гнали его не всерьез?
– Всерьез. Я уже вам сказала! Но тут уж он и сам понял, что ему необходимо уйти! Сначала я отобрала у него этот самый ключ и положила в кармашек пижамы. Когда он спускался по лестнице, он… – Тут она поняла, какую странную, почти несуразную вещь ей сейчас придется рассказать.
– Когда он спускался по лестнице, он оступился и разбил себе нос.
– Разбил нос? – повторил мосье Горон.
– Да. Пошла кровь. Я до него дотронулась и перепачкала руки и халат. Вы так переволновались всего–навсего из–за крови Неда Этвуда.
– Вот как, мадам?
– Зачем вам спрашивать меня? Можете спросить у Неда. Какой бы он ни был, а подтвердит каждое мое слово, раз вы поставили меня в такое положение.
– Вы думаете, мадам?
Ева опять отчаянно тряхнула головой. Она быстрым молящим взглядом окинула окружающих. Эта женщина, кажется, уже спутала все карты Дермота. Черт возьми! В жизни еще он не испытывал ничего подобного! Но холодным умом он, тем не менее, понимал, что Ева, если исключить ту маленькую заминку, рассказала чистую правду.
– Итак, мистер Этвуд, – продолжал префект, – как вы утверждаете, «споткнулся на ступеньках и разбил себе нос».
