Других повреждений не было?
– Других повреждений? Не понимаю.
– Не повредил ли он ну, скажем, голову?
Ева сдвинула брови:
– Не знаю. Может быть. Лестница крутая, высокая, грохнулся он ужасно. Я в темноте не разглядела. Но кровь шла из носу, это я помню.
Мосье Горон улыбнулся туманной улыбкой, тем давая понять, что не ожидал иного ответа.
– Продолжайте, будьте любезны.
– Я выпустила его через черный ход…
– Почему через черный ход?
– На улице было полно полицейских. Он ушел. И тут случилось еще одно. У меня дверь черного хода запирается на английский замок.
Пока я стояла во дворе, ее захлопнуло ветром, и я не могла попасть в дом.
После паузы, во время которой все члены семьи Лоузов недоуменно переглядывались, Елена обратилась к Еве.
– Да нет же, милочка, вы, видно, ошиблись? – тоном мягкого увещания сказала она. – Дверь захлопнуло ветром? Вы это точно помните…?
– В ту ночь не было ни ветерка, – вмешалась Дженис. – Мы еще говорили об этом в театре.
– Да… я знаю.
– Ну так как же, милочка! – вскрикнула Елена.
– Да, я и сама об этом подумала. И уже потом, когда я стала думать, как же это получилось, я поняла, что кто–то… ну да, нарочно захлопнул дверь.
– Ого? – сказал мосье Горон. – Кто же?
– Ивета. Моя горничная. – Ева стиснула руки, ее всю передернуло, как от боли. – За что она меня так ненавидит?
Брови мосье Горона еще больше поднялись.
– Верно ли я вас понял, мадам? Вы обвиняете Ивету Латур в том, что она нарочно захлопнула дверь перед вашим носом?
– Клянусь вам, я никого не хочу обвинять! Я просто, изо всех сил стараюсь понять, как это получилось!
– Вот и мы тоже стараемся, мадам.
Продолжайте ваш интереснейший рассказ. Итак, вы во дворе…
– Ну да! Я же не могла попасть в дом!
– Не могли попасть в дом? Господи боже! Чего же проще постучать в дверь или позвонить, а, мадам?
– Ну да, и разбудить служанок, а ведь я ни за что не хотела их будить. Ни за что. Особенно Ивету…
– Которая, если я вас верно понял, сама уже проснулась и для какой–то надобности захлопнула перед вами дверь.
Очень вас прошу, – добавил мосье Горон, неубедительно пытаясь придать своему голосу нотки сочувствия, – не огорчайтесь. Я не стараюсь поймать и сбить вас, мадам. Я хочу лишь установить… как бы это сказать…? всю правду, как вы ее излагаете.
– Но это все!
– Все? Все?
– Я вспомнила, что у меня в пижаме ключ от парадного, обогнула дом и вошла в холл. Я потеряла поясок; не помню даже, как он развязался, я заметила, что его нет, только когда… когда стала умываться.
