– Для души он занимается медициной, он замечательный врач и практикует на Уимпол–стрит. А помимо этого, насколько мне известно, он изловил трех важных преступников. У одного был неверно застегнут плащ, другого выдала манера говорить… Психологический подход, понимаете. Вот я его и позвал сюда…
Дермот смотрел прямо на Еву.
– Потому, что у моего друга мосье Горона, – сказал он, – имеются сомнения относительно улик против миссис Нил.
– Друг мой! – вскричал префект с горьким упреком.
– Разве нет?
– Нет, – ответил Горон самым зловещим тоном.
– Теперь уже нет.
– Но истинная причина моего прихода и попыток оказать вам помощь та, что я когда–то знал вашего мужа…
– Вы знали Мориса? – крикнула Елена, встречая взгляд Дермота.
– Да. Давно еще, когда моя работа была связана с тюрьмами. Он очень интересовался тюремной реформой.
Елена покачала головой. Как ни смущало ее присутствие нежданного гостя, она вскочила с кресла, стараясь выказать ему радушие. Но напряжение последней недели не могло не сказаться.
Как всегда, при упоминании Мориса ей на глаза навернулись слезы.
– Морис, – сказала она, – не просто интересовался. Он изучал тюремную публику, то есть, я хочу сказать, заключенных, он буквально все о них знал. Хоть они–то сами часто ничего про него не знали. Потому что, понимаете, он помогал им и не хотел никакой благодарности, – голос ее уже дрожал. – Ой, господи, и о чем это я говорю? Какой смысл об этом сейчас вспоминать?
– Доктор Кинрос, – тихо и отчетливо произнесла Дженис.
– Да?
– Они всерьез говорят об аресте Евы?
– Надеюсь, что нет, – спокойно сказал Дермот.
– Надеетесь? Почему?
– Потому что в противном случае мне пришлось бы сражаться с моим старым другом мосье Гороном до последнего.
– Ну хорошо, вот вы слышали рассказ Евы. Так что вы об этом думаете? Вы ей верите?
– Да.
Лицо мосье Горона являло собой образец вежливого бешенства. Но он смолчал.
Присутствие Дермота действовало на всех успокаивающе, разряжало нервное напряжение.
– Каково было все это выслушать, – заметил Тоби, – каково нам всем…
– Еще бы.
А вам не приходило в голову, – сказал Дермот, – что миссис Нил тоже не так–то удобно было все это рассказывать?
– И вдобавок еще в присутствии совершенно постороннего человека! – продолжал свое Тоби.
– Прошу прощения. Я могу уйти.
Тоби, по–видимому, сделал над собой усилие.
– Я не говорил вам, чтоб вы ушли, – проворчал он. На его добродушной физиономии выразилась брюзгливая растерянность.
