И тут же раздался отчаянный женский крик.
Забившись в угол кровати и прикрываясь одеялом, на Сашу смотрела круглыми глазами хорошенькая румяная девушка.
— Ларка! — обрадованно прошептал Саша, но сейчас же обеспокоенно поинтересовался: — А Алик где?
— Что там происходит, Лариса? — раздался из-за стены встревоженный и сонный могучий женский голос.
— Таракана увидела! — криком ответила Лариса и скорчила Саше рожу.
— О господи, какая дуреха, — сказали за стеной, и слышно было, как взвизгнули кроватные пружины. Лариса и Саша помирали от беспричинного и беззвучного смеха.
Высмеялись, наконец, и стали рассматривать друг друга. Уже взрослые, совсем взрослые. Лариса провожала на фронт мальчишку, а Саша тогда расставался с девчонкой, дружком-приятелем, которую два последних предвоенных года защищал и оберегал как старший брат.
— Санька, ухажер ты мой прекрасный! — тихо-тихо сказала Лариса, выпросталась из-под одеяла и, как была в одной комбинации, подошла к Саше, взяла за уши, поцеловала в губы. Он ласково погладил ее по волосам, откинулся, рассматривая, и вдруг страшно возмутился:
— Да прикройся ты, наконец! Мужчина же я все-таки!
— Какой ты мужчина! — возразила Лариса, но в халатик влезла.
— А хороша, чертовка! — восхитился Саша. — Выходи за меня замуж.
— Опоздал. У меня жених есть.
— Вот такие вы все. Не дождалась!
— А ты мне предложение делал?
Они шипели, как змеи.
— Сейчас сделаю предложение. В ресторан со мной пойдешь отметить нашу встречу?
— Замуж не пойду, а в ресторан пойду.
— Тогда буди Алика. Я его внизу жду. До вечера, чужая невеста.
Он исчез как появился — в одно мгновение.
А Лариса легла в кровать, закинула руки за голову и медленно, долго улыбнулась. То было сестринское счастье: вернулся дворовый атаман, вернулся живым солдат, победил смерть ее старший брат, воевавший за нее.
Алик вышел мрачный, обиженный, заспанный.
— Выспаться не дал, — забурчал он, — а у меня сегодня тренировка.
— Какая еще тренировка? — удивился Саша.
— По боксу. И вообще, поосторожней со мной.
Имеешь дело с чемпионом Москвы среди юношей.
— Да ну! — восхитился Саша, сделал молниеносную подсечку, и чемпион Москвы оказался на земле.
Алик встал, тщательно отряхнулся, сказал безразлично:
— Имей в виду — в следующий раз отвечу.
— Мы с рогами, — понял Саша. — Ну, ладно, прости. Мне помощь твоя нужна. Штуку одну донести. Была бы левая в порядке, сам справился, а то…
Он продемонстрировал левую. Сгибалась она действительно плохо.
