Жемчужный вышел за калитку, медленно пошел вдоль забора, свернул за угол и сразу же остановился: в частом штакетнике две планки были оторваны, держались каждая на одном гвозде. Отодвинь и — пролезай. Жемчужный присел на корточки. На поперечине — прясле, как их называют, — остались кусочки рыжей глины. Он потрогал их пальцами: еще мягкие на ощупь, видно, кто-то недавно перелезал, задел подошвами...
— Валя, скажите, — Жемчужный выпрямился, — кто-нибудь пользуется этим лазом?
— Да нет, пожалуй, — Валя пожала плечами. — Насколько я знаю, никто.
Разве мальчишки? Да им в саду и поживиться-то нечем...
— Проверяете свою версию о сером в перчатках? — не без усмешки спросил Парамонов.
— Все может быть, — отрезал Жемчужный. — Одно несомненно: недавно кто-то здесь пропутешествовал, вон — глина еще не засохла.
— Чужой?
— Валя утверждает, что свои ходят через калитку.
— Это не улика.
— Глина на заборе? Нет, конечно. Но на мысль наводит.
— На какую?
— Как раз о чужом...
— Я все хотел спросить вас, Валечка, — догнал отходившую от калитки Валю Жемчужный.
— Скажите, зачем вы приходили к нам в управление?
— Мне показалось, что вы Сизова подозреваете. Но он действительно не играл с профессором в тот вечер в шахматы. Ему нельзя не верить. Он очень правдивый и честный человек. А Коля его почему-то особенно упорно допрашивал.
Она запнулась и умолкла. «Решительность Парамонова придется чуть охладить», — подумал майор и сказал вслух:
— Мы никого пока не подозреваем, Валечка, но допрашиваем всех, кто имеет прямое или косвенное отношение к профессору.
Ряд вопросов к Сизову у меня, правда, еще есть...
— Между прочим, он сам хочет с вами поговорить... Может быть, выпьем чаю?"
"— С удовольствием. Вот и зовите его сюда. Вместе и поговорим.
Майор совсем не хотел чаю, но именно такой разговор ему был нужен — непринужденный, неофициальный.
Сизов оказался некрасивым, угловатым человеком лет тридцати пяти, с умными, насмешливыми глазами.
— Допрос за чашкой чаю? — спросил он, оглядывая накрытый стол и вазочки с вареньем, только что принесенные Валей.
— Юрий Константинович... — вмешалась Валя. — Не надо...
— Знаете, что самое трудное в следствии? — подчеркнуто спросил Жемчужный. — Создать атмосферу доверия, преодолеть внутреннее сопротивление собеседника. Вот вы внутренне сопротивляетесь. А почему? Не верите, ждете всяческих подвохов, сбивающих вопросов. А у меня единственное желание — послушать вас! Может, вы скажете какую-либо мелочь, которая откроет перед нами завесу.
