Справится ли он?
— Это слишком интимное место, — глухо рычит Арендар.
— И очень практичное. К тому же, братишка, скажи честно, сможешь ли ты позволить второй раз её там трогать? Давай посмотрим правде в глаза: если ты бесишься от свершившегося факта, как планируешь присутствовать при повторении? Вы же оба такие… — Элоранарр тяжко вздыхает.
Выглядываю из-за Арендара: Элоранарр патетически серьёзен. У Арендара от гнева ходят желваки и глаза горят. Эх, кто бы мне месяц назад сказал, что два принца будут спорить из-за права пометить мою филейную часть, я бы не поверила.
Но лучше бы они занялись безопасностью Арендара.
— Арен, — мягче продолжает Элоранарр. — Подумай хорошенько о безопасности Валерии. Не о твоих оскорблённых собственнических чувствах, а о том, что ей может потребоваться помощь. Мою метку никто не видит, ты её чувствуешь, только если сильно хочешь найти, так какая разница, что она там?
— Ты её трогал. Трогал мою Леру.
Вздыхаю. Надо будет прояснить этот вопрос.
— Могу дать потрогать своих.
Всех трёх. Хочешь?
— Нет, — отвечаю вместе с Арендаром и зашипевшей Пушинкой.
Элоранарр давится смешком:
— Вы дивно единодушны.
Чеканным шагом обойдя стол, Арендар склоняется к посерьёзневшему Элоранарру. В комнате становится жарко, подтаявшие свечи склоняют пылающие венчики. Голос Арендара похож на рык:
Я благодарен за помощь с меткой. И принимаю её. Но если ещё раз тронешь Леру, если только попытаешься заграбастать её себе, я оторву тебе крылья.
Он серьёзно. У меня перехватывает дыхание и внутри всё сжимается: плохо, это очень плохо, они же братья, они так ссориться не должны, особенно теперь, когда культ Бездны нападает даже на принцев.
У Элоранарра разгораются глаза, видно, что он с трудом сдерживает гнев, и подлокотники под его пальцами трещат, а ногти вырастают в когти. На стиснутом кулаке Арендара проступают золотые вены. Свечи в подсвечнике на столе стекают вниз полупрозрачной волной.
— Хватит! — взвивается мой голос. — Прекратите, вы же братья! Вы должны действовать вместе!
Но они смотрят друг на друга по-прежнему зло.
Пушинка с грохотом приземляется на стол и, вдохнув, раздувается в полтора раза. Резко холодеет, растекающийся воск застывает и желтеет. Принцев за вздувшейся Пушинкой не видно. Но чувствуется: атмосфера изменилась.
Хмурый Арендар обходит стол.
— Что с Пушинкой?
— Поглотила излишки магии. — Арендар подхватывает меня под локоть.
Скатываясь со стола, Пушинка валит за собой стройный частокол подставок.
