Медленно отпускаю Гаврилыча на пол и отхожу за стол. Он нерешительно следует за мной, смотрит в глаза преданно-преданно.
— Приказывайте, высшая раса, — он падает на колени. — Я все исполню.
Пока хочется приказать, чтобы он убрался от меня в самый дальний угол, но я молча сдвигаю в его сторону зачетку Светы.
— Светлана под нашей защитой, — произношу властно. — Должна доучиться до конца, получить диплом. Твоя мать — декан, позаботься, чтобы она не препятствовала обучению, получению стипендии, и обеспечила Светлане максимально комфортные условия и возможность участвовать в серьезных проектах.
— Да, конечно, — подскакивает Гаврилыч. Дрожащей рукой вписывает «Зачет», расписывается и бросается к стопке ведомостей, ищет нужное имя. — А вам тоже зачет?
— Нет, мое задание в вашем институте закончено. Теперь я буду только присматривать.
— Мне надо вербовать студентов? — Глаза Гаврилыча нездорово блестят. Похоже, от этой идеи он в полном восторге. — Я смогу, я к этому готовился!
Точно в восторге.
Похоже, придется воспользоваться проверенным на мужчине с елкой методом.
— Ты будешь учить студентов. Будешь рассказывать им философию так интересно, чтобы они посещали занятия не за страх, а за совесть. И всем будешь ставить зачет. А если еще хоть одну студентку принудить попытаешься — мы тебя на атомы разберем, и ты никогда не увидишь наших космических кораблей.
Удивительно, как у меня серьезно получается все это вещать. Да я талант!
Гаврилыч смотрит на меня с обожанием, но без энтузиазма.
— Интересно рассказывать философию?
— Да, это ведь основа всех наук, — возвращаю ему его же фразу с первого занятия. — Так докажи, что умеешь быть убедительным, харизматичным, подавать информацию так, чтобы все хотели слушать, а мы посмотрим и оценим. И по результатам оценки решим, вселяться в тебя, стирая личность, или позволить стать одним из наших агентов на Земле.
Глаза Гаврилыча снова вспыхивают:
— Я все сделаю, как приказали, — он молитвенно складывает ладони и снова падает на колени.
— Я буду помнить о вас каждый день, я буду помнить о своей миссии и оказанной мне великой чести.
— Мы следим за тобой. — Забираю зачетку. Уже у дверей оборачиваюсь. — Чаще мой голову и от перхоти вылечись.
— Буду, обязательно буду, — кивает Гаврилыч. — Я все сделаю, как вы сказали.
В коридоре перевожу дыхание. На душе тяжко, правильно говорят: общение с подобными людьми утомляет.
Света во все глаза смотрит на меня.
