Мама выглядывает из-за папиного плеча и, поняв, что Арен еще держится, удивленно вскидывает брови.
Почему-то от этого мне становится легче.
Проходит минута... другая.
Арен с папой все меряются взглядами, ни один не уступает."
"Проходит еще минута. Появление братишки выдает тихий шум сервоприводов Aibo.
Противостояние тянется дальше. Уже и пять минут проходит.
«Арен, может, уже хватит?» — на полшажочка приближаюсь к нему.
«Я часами могу не моргать, это драконье свойство, зачем уступать?»
«Именно потому, что ты умный и суперкрутой дракон, тебе надо проявить снисхождение».
О как заговорила. Даже дышать легче стало. Эта игра в гляделки вместо строгих вопросов и команд неожиданно расслабляет и успокаивает.
— Круто, — шепчет Костя, по достоинству оценивший стойкость Арена.
Мама грозно цыкает. Арен с папой продолжают неотрывно смотреть друг на друга.
— Мам, может, чай попьем, пока они тут гляделками меряются? Я бы от бутербродов не отказался.
Папа стискивает губы в тонкую линию, к лицу от гнева приливает кровь.
А я смотрю на это все и просто не могу воспринимать так серьезно, как прежде. Ну в самом деле, чего бояться? Взгляда строгого, крика?
Ссоры? Того, что опять поставит условие и упрямо откажется от меня? Так это уже было и не отменит моих отношений с Ареном.
Подойдя к папе, обнимаю его, пахнущего пряным парфюмом, теплого после уютного салона его автомобиля, такого большого, родного. Сдерживаюсь, чтобы не обнять слишком крепко.
— Здравствуй, пап. Я скучала.
Глава 27
Рука у него дергается, неуверенно ложится на мою спину, позволив ощутить легкую дрожь пальцев.
Кашлянув, папа похлопывает меня по плечу и глухо требует:
— Рассказывай, кого это ты привела.
Не выгоняет, а требует объяснений — уже хорошо. Я его не отпускаю, так и стою, прикрыв глаза, согревая щекой металлическую пуговицу. Только бы не вспоминал о своем обещании вычеркнуть меня из жизни за неповиновение, только бы не вспоминал! Пусть он держит слово, всегда исполняет обещания, но можно же найти выход, один раз закрыть глаза, передумать, отступить, поставить другое условие, принять то, что у меня есть право выбирать свою жизнь.
— Лера, ну хватит, не при посторонних же, — тихо ворчит папа, но отодвинуть меня не пытается.
«Лера, если меня еще раз назовут посторонним, я сразу приглашу всех на свадьбу», — предупреждает Арен.
«Потерпи немножечко... — я улыбаюсь, потому что папа кладет руку мне на плечо и слегка сжимает.
