Чайно-мелиссово-липовый запах наполняет гостиную.
Дедушка нетактично рассматривает затянутое кружевной полумаской лицо Ланабет. Она улыбается, будто почувствовав это, и дедушка спешно благодарит:
– Спасибо, ваше величество, это очень любезно с вашей стороны."
"– Мы одна семья, – вкрадчиво произносит она. – Мелада, если не любите сладкое, у нас есть солёные орданские пирожные. А если и они не по вкусу, повара выполнят любое ваше пожелание.
Ресницы Мелады уже слиплись от навернувшихся слёз, но те пока не хлынули.
Дедуля, никогда особо не умевший справляться с женскими обидами, просто цепенеет.
– Она любит сладкое, – уверяет Сильвана и так пихает сидящего рядом Вольдемира локтем, что её пепельные кудряшки вздрагивают. – Просто растерялась немного, простите её.
– Да-да, всё хорошо, – Вольдемир неуверенно тянется к пирожным уже измазанной лопаточкой, его взгляд скользит по кружевным волнам кремов, по марципановым фигуркам. – Всё в полном порядке.
– Не в порядке, – шепчет Мелада, не сводя с меня гневного, несчастного взгляда.
И я не могу на неё не смотреть: она словно поймала меня в плен расширившихся зрачков.
– Что здесь происходит? – неожиданно резко произносит дедуля, и мне жалко его: он ведь не понимает, почему мы… он ведь ничего не знает.
– Всё хорошо, – шепчет Вольдемир, протягивая руку к жене.
– Я не могу сидеть здесь и притворяться, что всё в порядке! – Мелада отскакивает, стул с грохотом падает на пол. – Не могу сидеть и делать вид, что ничего не произошло!
В дверь заглядывают гвардейцы, но Ланабет жестом отправляет их прочь.
– Дорогая, не надо, – Вольдемир встаёт, тянется к жене.
Поднимается и дедушка. Мелада, отступает. Запрокинув голову, болезненно смеётся. Мои ногти до боли впиваются в ладони, Арен накрывает мои руки тёплой ладонью.
Слёзы наконец проливаются на лицо Мелады:
– Какая ирония. Мы последние деньги потратили, чтобы узнать о живых цветах, чтобы Элида могла привлечь внимание, и теперь её для нас нет, и всё… всё получилось вот так! Просто немыслимо! И мы должны просто забыть её! И делать вид, что всё хорошо! Что Элиды нет и не было!
Её прерывистый, истерический смех вновь наполняет гостиную.
«Видишь, Лера, – сквозь бешеный стук сердца прорывается сердитый голос Арена, – один раз проявили слабость – и они уже на шею садятся».
Вырываю руки из-под его ладони.
– Они мои родственники!
Дедушка крутит головой, оглядывая потупившуюся жену, отвернувшегося от него сына и кусающую пальцы Меладу.
