Невозмутимые гвардейцы раскрывают перед нами двери.
Из всех собравшихся в кремового цвета гостиной только Ланабет чувствует себя свободно и легко. Дедуля, как и его жена, жена его сына и сам сын, сидят за круглым столом с такими напряжённо прямыми спинами, словно аршины проглотили."
"– Арен, Валерия, – Ланабет изящным жестом указывает на два пустых стула возле неё. – Мы ждали только вас.
Хотела бы я знать, дедуле уже сказали об Элиде или ещё нет?
Все Флосы, кроме дедули, бледнеют, смотрят на нас испуганно.
– Мы не собирались вас есть! – уверяю я.
– То есть кусать, то есть обижать. – К лицу приливает кровь, жжёт щёки. – Мы просто поздоровались. Но получилось так… по-драконьи.
– Лера, разумеется ты не собиралась нас есть, – уверяет дедуля, – мы все это поняли, просто… э… тревожить драконов во время игрищ – не лучшая идея.
Жена, сын и невестка косятся на него, потом на меня. Кажется, об Элиде ему ещё не рассказали.
Ланабет берёт со стола салфетку и разворачивает. В движениях её нет скованности, свойственной слепым, поэтому их чёткость кажется жутковатой, ведь верхнюю половину лица закрывает золотое кружевное полотно без прорезей.
– Приятного всем вечера, – церемонно здоровается Арен и мягко тянет меня внутрь гостиной.
Шагая по гладкому паркету, стараюсь не опускать каблуки, чтобы шаг был таким же беззвучным, как у Арена, решившего не распугивать гостей чеканным грохотом.
Задумавшись лишь на секунду, Арен усаживает меня рядом с дедушкой. Тот нетерпеливо перебирает пальцами, и когда Арен тоже садится, кашлянув, начинает:
– Позвольте представить: принц Арендар, наследник Эрграя, а это его денея Валерия.
Моя внучка.
То есть он их ещё не обрадовал прибавлением родственников?
Дедуля улыбается, но оцепеневших родных оглядывает тревожным взглядом.
Молчание становится неловким, очень неловким. Взгляд дедули наполняется удивлением. Я же смотрю только на него, позволяя остальным переварить шокирующее известие.
Первым отмирает дядя:
– Так вот почему Шиан предложил нам отсрочку по оплате долгов.
– Такой же оборотистый, как его отец, – дедушка пытается сохранить бодрый вид, но получается не очень. Кашлянув, продолжает: – Сильвана, моя дорогая супруга.
Наконец поднимаю взгляд и присматриваюсь к ней: пепельные кудри, едва заметные брови, серо-голубые глаза, равномерный цвет кожи. В молодости она, похоже, была красивой, и сейчас сохранила приятный добродушный вид – и это после исчезновения дедули, предательства кузена, всех злоключений семьи.
