Он хотел меня так и в других позах, хотел неистово, жадно, грубо и нежно, застолбить меня всю. Его желание было таким сильным, что я в нём тонула, забывая о своём безумии…
Глава 26
Голова Халэнна лежала у меня на коленях, а он смотрел… с такой укоризной, словно осуждал за то, что он умирает, а я живу, наслаждаюсь жизнью, в то время как это я должна лежать и истекать кровью из незакрывающихся ран…
Я не хочу, чтобы он произносил последнее слово и страшное снова случилось, тянусь рукой закрыть ему рот, чтобы он молчал, просто молчал, но…
– Неспящие, – последний выдох.
Меня рассекает, разрывает на части, выжигает изнутри, замораживает, и, умирая, я захлёбываюсь криком.
Сильные руки сгребли меня, придавили к мощной груди. Вспыхнули под тёмным потолком магические сферы.
– Ри, ты в безопасности, Ри, всё хорошо…
– Халэнн, Неспящие, они… – Меня трясло, кожу снова жгло от повышенной чувствительности, и эти руки, это горячее тело рядом, простынь, одеяло – от всего этого хотелось сбежать.
И волосы, длинные серебристые волосы всюду, цеплялись, попадали под руки, путались – не такие, неправильные…
– Ри… это я, Дарион, Ри, ты у меня. Всё в порядке.
Он гладил меня по волосам, спине, не позволяя отстраниться от своей широченной груди. Переживал. Волновался. А я… я в полусне исцарапала его когтями, и надо было извиниться, но у меня постукивали зубы, и… и… Это мой рассветный кошмар, моя слабость, никто не должен об этом знать.
Удерживая меня в объятиях, Дарион магией исцелил царапины, тут же очистил всё от следов крови и… его грудь обросла мягкой густой шерстью.
"
"– Кажется, тебе нравится так, – прошептал Дарион, крепче прижимая меня к себе, натягивая мне на плечи тонкое одеяло.
Каждое прикосновение Дариона отдавалось в теле лёгкой чувственной дрожью. Во мне разгоралось желание, не связанное с ним, не погашенное, такое же дикое, тянущее меня к Элору, ломающее гордость, разум, всю меня. Это желание сжигало, снова накатывало, пульсировало внизу живота жаром и болезненным напряжением.
Брачная магия сжимала меня в своих когтях, не отпускала, не давала вырваться, хотя – я же была с другим! Разве это не достаточная причина остановиться?
Недостаточная. Я знала это, понимала с самого начала, и теперь, после того, как чувственный кошмар отступил от меня на одну ночь, его возвращение было сокрушительным. Я уткнулась в мех. Хотелось завыть от отчаяния, разрыдаться.
«Слёзы показывают твою слабость.
