Он с силой продвинул головку внутрь и замер от шквала ярких ощущений. А дальше будет ещё труднее, там же ещё…
– Можешь пальцами, так точно получится, – предложила я хрипло, почти не двигаясь, опасаясь, что мои болезненные ощущения вернутся, перебьют его полные удовольствия чувства.
– Ри, я сам разберусь, – прорычал он мне в ухо. – Просто расслабься…
Он плавно двинулся, вторгаясь всё глубже, упёрся в преграду. Накрыл меня собой, стиснув зубы, шумно дыша в шею, поглаживая бедро, готовясь к решительному рывку, одна мысль о котором его возбуждала неимоверно, а уж горячая теснота тела – как же безумно остро он ощущал всё! Так ярко! Никогда ни у кого он не был первым, не был в такой упругой, сладкой тесноте, и его это неожиданно сильно будоражило.
Он застыл на границе наслаждения, он хотел и боялся погрузиться глубже, перейти предел. И всё же он навалился, проталкиваясь дальше, рыча и дрожа от ослепительных ощущений. Он почувствовал этот момент очень остро – чудовищное напряжение, преграду, раскрывающуюся перед ним, пропускающую во влажную горячую и такую восхитительную тесноту.
Дарион забился, пытаясь сдержаться, не кончить прямо сейчас, но сладкий шёпот в ухо:
– Не сдерживайся…
Сорвал с него все оковы, наслаждение хлынуло от головки, захватывая за собой бёдра, всё тело. С рыком и дрожью Дарион предался этому восхитительному удовольствию, чуть стыдясь этой быстроты и боясь шелохнуться – такими острыми были ощущениями, так плотно его охватывала плоть.
Тяжело дыша, Дарион просунул между нами ладонь и выплеснул в низ моего живота исцеляющее заклинание.
Он ощущал себя пьяным от желания, от этой невыносимой яркости ощущений, от того, что он взял меня и может взять ещё – у него мурашки пробежали по телу, и кровь снова прихлынула к члену. Он хотел ещё, брать снова и снова, бесконечно – придавливать собой, обладать, изливать семя. Он сходил с ума от этих ощущений.
– Ри, ты… – сквозь сиплый рык пробормотал он, – в порядке?
Он хотел услышать голос.
– Да…
Всё внутри Дариона задрожало, он больше не мог сдерживаться и снова двинул бёдрами.
Он хотел глубже, хотел погрузиться на всю длину.
– Ты восхитительна, – шептал он, чуть отодвигаясь и со следующим движением осторожно продвигаясь ещё дальше, – Ри, ты прекрасна, сладкая моя, маленькая моя, Ри…
Он хотел этого, давно хотел, и он сдерживался, чтобы не действовать торопливо и грубо, он наслаждался каждым мгновением, тем, что первый оказался во мне, тем, что его семя первым излилось в меня.
