Подпрыгнув, я обвила его руку ногой, упёрлась стопой в бок и, проворачивая, рванула изо всех сил. Усиленная плоть вампира, вспоротая сломанной костью, стала отрываться волокно за волокном. Вонючая кровь брызнула на мои ноги, и старший вампир повалился на пол. Меня приложило об осколки, но руку я тянула – и вдруг давление исчезло, я откатилась на метр вместе со своей добычей.
Настроение в зале молниеносно накалилось, сейчас каждый решал, что делать: сражаться со мной, после того как я сделала такое со старшим вампиром, или спасать свою шкуру.
Я поднялась, не выпуская оторванную руку. Старый вампир бился в конвульсиях, что-то восторженно шептал Жаждущий крови. Я оскалилась и рявкнула:
– Лежать!
На этот раз упало меньше вампиров, всего пятнадцать.
Волна телекинеза взметнула тысячи осколков, прокатилась волной по периметру зала, запечатывая двери, сминая опорные конструкции так, чтобы двери невозможно было открыть, сминая хрупкие тела людей, ломая кости: минус один – смерть окатила меня холодом, но пламя ярости выжгло этот лёд – два три, четыре… семь.
Волны боли накрывали меня, но ярость была сильнее. Псы рванули во все стороны, впиваясь в шеи лежащих, вырывали плоть, бросались к следующим, я чувствовала только их ярость, ярость Жаждущего крови, свою ярость, вкус вампирской крови.
И началась паника.
Воздух зазвенел. Его уплотнённые потоки ветром, огонь струями и сферами, вода хлыстами водоворотов, семь разрядов молний и полтора десятка разворачивающихся из заготовок големов рванулись ко мне, сметая друг друга, мешая.
Швырнув оторванную руку, я взмыла под потолок:
– Лежать!
Мои защитные амулеты лопались от напряжения. Поднятый мной вихрь из тысяч осколков разбивался о щиты, переплавлялся в пламени, смывался водой, бился о камни, поднятые обломки мебели втыкались в тела, в глаза. Клацали клыки псов, разрывая гортани, перекусывая руки и ноги – минус восемь, девять, десять, одиннадцать. Молния сверкнула рядом, я метнулась в сторону, зигзагом:
– Замри!
Молнии били своих же – минус двенадцать, тринадцать – двое вспыхнули от магического пламени.
От них шарахались, но замершие не могли этого сделать и ещё трое вспыхнули – минус четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать… Каждая смерть была ударом. Столкнулись волны магии, загасили пламя. Каждая вспышка боли пыталась испепелить меня. Псы бездумно, почти бестолково носились в этом хаосе, и заклятия отскакивали от их брони, словно от чешуи драконов.
