У себя в кабинете, ярко распалив магические светильники, я убралась на столе, разложила бумаги по степени важности. Сначала проверила оставшиеся здесь документы, над которыми работала под прессингом брачной магии, нашла несколько мелких ошибок.
Тут и Фергар явился с отрезом кроваво-красного бархата, осторожно выложил мне на стол и сглотнул. Поблагодарив его, я спустилась вниз и сдала Жаждущего крови на хранение болотному гоблину Лабиусу. Тот единственный воспринимал меня без трепета, возможно, просто не знал о последних событиях.
Доказав свою независимость от призванного оружия, я взялась за дело об отравлении и убийстве семьи Барнаса.
Мне всё ещё больно было смотреть на сухо описанные факты, больно думать о том, что этот мужчина сидит там, внизу, в тюрьме – в соседней камере с теми, кто лишил его всего. Но именно для того, чтобы освободить Барнаса от этого ужасного соседства мне и следовало быстрее покончить с его делом.
Одного моего явления к следователям хватило, чтобы и они воспылали страстным желанием это дело скорее завершить.
Всю ночь, утро и день они и вызванные менталисты перепроверяли информацию, проводили следственные эксперименты, отсылали запросы о наёмных убийцах, писали отчёты и заключения, а я, исходя из этого всего, формировала последнюю полноценную версию дела на подпись Элору.
Сам он не появлялся, Дарион о себе знать не давал, и я полностью сосредоточилась на деле, сделав перерыв только для восполнения запаса зелья для изменения запаха.
Для этого мне пришлось ненадолго покинуть здание ИСБ.
Столица, наконец, примерила на себя полноценный траур по принцу Арендару: на окнах чернели ленты, по улицам почти никто не ходил. Я посмотрела на всё это немного рассеянно, прежде чем ненадолго зайти в имперский банк за своим запасом.
В остальном казалось, всё возвращалось в свою колею: поправившие здоровье офицеры снова приступали к делам, я, как обычно, занялась бумагами.
Неспящие вроде бездействовали. Возможно, они готовили что-то грандиозное, но пока я недостаточно прочувствовала ситуацию, чтобы всерьёз бояться.
Ближе к трём часам дня на стол Элора легла толстая папка с делами об отравлении офицеров, дискредитации Аранских, убийства свидетелей, самым важным из которых для меня было дело семьи Барнаса.
