Элор втягивал воздух, пытался что-то сказать, но сбивался. И смотрел, смотрел на меня с осуждением и негодованием! У него даже чешуйки на скулах проступили.
Облокотившись на стол, я сцепила пальцы и ждала. Мой спокойный вид, кажется, ещё больше возмутил Элора, он заметался из стороны в сторону, подошёл, навис над документами:
– Ты не должен был этого делать!
Он снова отступил, прошёлся из стороны в сторону, взлохматил огненно-рыжие волосы и обернулся ко мне:
– Когда я оставлял тебя заниматься делами, думал, ты будешь делать всё, как обычно, а ты… Кто дал тебе право привлекать столько мозгоедов? Что за вольницу ты им устроил? Как додумался дать им такие широкие полномочия, позволить лезть в голову всем встречным горожанам? Это недопустимо! – ярость его была искренней, как и негодование, и обида на меня.
– Ты хоть понимаешь, какие последствия это может иметь?
Молча я смотрела на него снизу вверх. Похоже, скорость расследования его не впечатлила. Менталисты повышали эффективность! Но ему на это плевать.
Элора затрясло, зрачки пульсировали, на пальцах отросли когти. Он действительно боялся нас. Его эмоции, даже скрытые щитом, но так явно проявляемые, отозвались во мне нарастающей дрожью, смесью противоречивых чувств.
– Эти твари могли что угодно им в сознание вложить! – По лицу Элора разлилась бледность, он не мог справиться с дрожью. – Могли выведать личные секреты! Ты прекрасно знаешь, что я против этого! Ты не должен был вызывать столько мозгоедов, позволять им творить такое! Эти твари опасны, они залезают в головы, они… а ты позволил им, ты дал добро и оформил разрешения, и столько существ оказалось в их лапах! И никто не может гарантировать, что твари не изменили их…
Подскочив, я рявкнула:
– Мои родные – такие «твари»! Те, кого я любил, были менталистами! И они мертвы!
Мне хотелось столько всего сказать, прокричать ему в лицо, слова рвались из меня и, почти не в силах их сдерживать, я ударила по столу.
Столешница хрустнула, стол завалился внутрь по слому. Посыпались на пол документы, перья, покатилась, звякая, чернильница.
Мы с Элором смотрели друг на друга, одинаково шумно дыша. Мне удалось справиться с потоком откровений. Он ошеломлённо молчал, словно только сейчас узнал, что я из семьи потомственных менталистов.
Для него я такая же опасная тварь, только и ждущая, как бы кому-нибудь навредить. Качнув головой, я, небрежно ступая на документы с гербами и печатями, обошла рухнувший стол. Обошла застывшего Элора.
Он по-прежнему молчал.
