Вернувшись к себе, снова усевшись, я боролась с желанием спуститься и проведать Барнаса, но почтительно склонившийся Авардан прекратил мои моральные мучения, вручив документы на проверку и подпись: офицеры решили перестраховаться и закончить заодно расследование по нелегальным продажам алхимических зелий в лавке письменных принадлежностей. Им нужно было разрешение на арест поставщиков.
Я чуть не поперхнулась, увидев в списке своего алхимика. Как тесен мир! Пусть я никогда не показывала ему своего настоящего лица, и заказанное зелье позиционировалось не как маскировка, а как имитатор сильного драконьего запаха для повышения собственного статуса, но… это было близко и опасно.
А предупреждать алхимика об аресте – значит навести на мысль, что один из его клиентов служит в ИСБ.
На приказе об аресте подозреваемых я поставила уверенный росчерк, подождала, когда бледноватый Авардан покинет мой кабинет.
Сомневалась я мгновенье: пусть мой алхимик догадается, что среди его клиентов кто-то из ИСБ, но мне нужен запах именно этого зелья, и не факт, что другой алхимик сможет его повторить.
Я вытащила бумагу с доставляющим заклинанием, но без герба ИСБ, и написала:
«Немедленно уничтожь доказательства своей незаконной деятельности. И не смей отказываться от прежнего способа связи с клиентами, иначе тебя ждут куда большие неприятности, чем проверка ИСБ, которая вот-вот начнётся».
Отправив нарочито корявое послание, я окинула взглядом стол. Документы были сложены аккуратно, поблескивал в сиянии сфер нож для бумаг.
На одном из листов золотился герб Аранских с держащими корону медведеоборотнями. Мысли о Дарионе, которые я гнала прочь всю ночь и весь день, меня, наконец, настигли.
Я не понимала, что происходит: леди Заранея слишком благородна, чтобы его оболгать. Но и Дарион по моим ощущениям не испытывал к ней интереса, только неприязнь.
Что же произошло? Почему сама леди Заранея не отрицала эту ложь?
Помедлив, я начертила на листе бумаги с высшей степенью защиты знак вопроса и коснулась магкаллиграфических символов, посылая образ Дариона в плетение заклинания.
Лист сложился и, уменьшаясь на лету, скрылся под дверью."
"Буквально через мгновение Элор ворвался в мой кабинет, потрясая толстенной папкой.
– Что это такое?! – Элор аж покраснел от гнева и бахнул папку мне на стол.
Её я узнала сразу: та самая, что я оставила у него днём, с делом Барнаса. И о причине негодования Элора, его испепеляющего взгляда я догадывалась, но ждала, когда он выскажется сам.
