Он говорил правильные вещи, но сейчас я не могла полностью их осознать, потому что лишь половина моего сознания сидела в кресле и продолжала эту беседу.
– И ещё… – Элоранарр на мгновение стиснул губы. Я поняла, что сейчас он заговорит о чём-то очень неприятном. Я даже догадывалась, о чём, и первые же слова эту догадку подтвердили. – Твой голос… не стоило использовать на бароне Варраване, это нечестно, когда твой противник просто теряет способность управлять собой.
– Как вы верно заметили, я не могу превратиться в дракона, мой голос – оружие, которое компенсирует этот недостаток.
Голосом я не позволял барону Варравану обратиться в истинную форму, разрушить гостиницу, вероятнее всего повредив здоровью, а то и жизням, остальных постояльцев, и просто перекусить меня пополам.
– Именно поэтому я просто говорю, что не стоило его использовать.
Внутренняя я стонала от непередаваемого наслаждения, но ведущая этот разговор сознательная часть вскипела от гнева. Остыла. Осознала и заключила: надо понять, какими звуками, по какому принципу воздействовали на меня представители культа Бездны, и освоить эту технику.
Причём не в форме обычного, полного интонаций голоса, а подчёркнуто сухого и безжизненного, чтобы никто даже подумать не мог, что я на них воздействую, ведь все привыкли к тому, что при воздействии голоса серебряных драконов богаты на интонации.
Элоранарр продолжал:
– Я не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы с кем-то более серьёзным, например, с Фламирами. Сам понимаешь, в твоём случае они могут как пожаловаться моему отцу, так и заказать твоё убийство.
Или убийство тех, кто тебе дорог. Энтария не избранная, на неё традиция неприкосновенности в полной мере не распространяется.
– Я понял, – кивнула я, надеясь закончить этот неприятный разговор.
– И я просил обращаться ко мне на ты.
– Это непривычно, – я погладила вспоротые когтями подлокотники. – И слишком напоминает о том, что было.
Вздохнув, Элоранарр склонил голову и отложил лист с рисунком.
Сцепил пальцы, явно не зная, куда деть выдающие его беспокойство руки:
– Мне бы хотелось сказать что-нибудь умное, что поставило бы точку в том событии, – признался Элоранарр уныло. – Но не получается. И не думать тоже не получается. – Он снова вздохнул и указал на тарелку. – Ты угощайся, угощайся. Опять, наверное, не ел.
Пусть Элоранарр не знал, кто я на самом деле, но мои привычки изучил хорошо. Я действительно не ела.
– Откуда это? – спросила я.
