Одним крылом прикрывает, а ведь столкновение с опасностью маловероятно: весёлый квартал хорошо охраняется, наше появление здесь вряд ли афишируется. Спать долго я не могла — вино слишком быстро перерабатывается драконами, чтобы отключиться всерьёз, а я ещё и впадаю в забытьё очень быстро, не успеваю напиться в достаточной мере.
Уверена, мы с Элором пробыли здесь от силы часа три, этого маловато для подготовки атаки Неспящими.
Двери в серо-голубые апартаменты я раскрываю сама телекинезом (пусть привыкает!), Элор шагает в чувственно-красный полумрак коридора.
Там, в конце, приоткрываются двери, и кто-то выходит.
— О! — одного звука хватает определить в говорящем посетителя, вместе с которым я заходила внутрь.
Он опознал Элора? А если узнал Элора, то и меня узнал по серебряным волосам, несмотря на то, что я уткнулась Элору в грудь.
Проклятье!
Не хочу, чтобы об этой сцене потом судачили.
— Иди помедленнее, — шепчу в шёлк рубашки. — Пожалуйста.
А сама тянусь, тянусь ментальной силой к магу в конце коридора.
Улавливаю флюиды изумления, нарушившие чувственно-похотливую атмосферу заведения.
Элор несёт меня медленно, осторожно, словно драгоценность. На его руках спокойно, и я практически беспрепятственно бросаюсь на защитный амулет человека. Хитрая система, но без оповещений попыток прощупывания (мы, менталисты, не любим сдавать своих даже в таких мелочах). Навыки взлома отточены достаточно, чтобы потеснить в голове алкогольный дурман. Привычка мгновенно собираться для дела работает на меня. Ещё немного — и я вхожу в чужое сознание.
Стремительно ныряю чуть глубже, чтобы изменить воспоминание о цвете моих волос. Потом — подправить его мысли о том, кто же эта загадочная незнакомка. Сделанный по крою платья вывод о моей принадлежности к драконам убираю. Предположение о принадлежности к серебряным по цвету волос тоже убираю. Скольжу по воспоминаниям дальше: напившись, человек выходит в уборную — и почти сталкивается с Дарионом.
Распахнув глаза, я впиваюсь в камзол Элора. Моё тело наряжено, как струна, дыхание перехватывает.
Но, несмотря на бунт тела, мой отточенный тренировками разум вгрызается в чужие воспоминания.
Дарион.
Он привлекает внимание.
Он идёт.
Он открывает ту самую дверь, за которой скрылась незнакомка с серебряными, — нет, чёрными! — волосами.
Стоит на пороге.
Смотрит куда-то внутрь.
Не двигается.
Его лицо мрачно, очень мрачно, словно он жену застукал за изменой.
Меняю это воспоминание, меняю лицо Дариона, перелепливаю его фигуру.
