Не верится, что я уничтожила столько вампиров за удивительно короткий срок восхождения. Побоище в доме Броншер-Вара в сравнении с этим просто разминка.
Сейчас пирамида окружена частоколом каменных земляных шипов и пластов, поднятыми магическими щитами. Драконы стеной стоят между пирамидой и накатывающей толпой вампиров, не пропуская тварей ко мне. Бьют молнии, ураганы пытаются оттащить безумных чудовищ прочь. Среди вампиров кровавыми лопастями вертится Жаждущий. Среди вампиров же смертоносно мечется Танарэс.
Земля бугрится и перестраивается, в трёх местах скручиваясь и поднимаясь огромными курганами.
Они пульсируют: из них будто что-то вырывается, выбивает пласты, тут же наползающие обратно и запечатывающие неведомую силу внутри. Архивампиров? Вполне может быть. И судя по тому, что шевеление земли начинается от рощи деревьев, эльфы, наконец, смогли применить мощные групповые чары.
Но меня интересует не это: среди всплесков стихий, мерцаний щитов и многочисленных фигур я ищу одну. Самую важную. Росчерки золотых стрел помогают найти Аранских.
Стреляет Ланабет, император мечет в вампиров шары раскалённого добела пламени. Арендар палит реже. Потому что ему приходится держать каменные тиски, из которых рвётся Элор.
Он ловит мой взгляд, губы искажаются в крике, но зов тонет в шуме битвы. Ещё рывок, рывок — и Элор раскалывает сковывающие его камни. Арендар оглядывается, успевает снова его спеленать, но я понимаю — Элор скоро вырвется. Он покрывается золотой чешуёй, силясь обратиться в дракона, хотя это нарушит их защиту и сделает уязвимее для атак вампиров.
— Я справлюсь, — одними губами произношу именно ему, вижу, что Элор понимает мои слова, но опять кричит в надежде остановить, и я отворачиваюсь, чтобы вернуть так необходимое мне спокойствие.
Сейчас Элор в безопасности, осталось мне сделать своё дело. Раньше, чем Элор вырвется на свободу и помешает.
Внизу гремит бой.
Пропитанный ядовитыми миазмами воздух сковывает лёгкие. Но я сильнее этого. Я смогу.
Облизываю пересохшие губы.
Высшему вампиру моё присутствие по-прежнему безразлично.
При взгляде на него зрение снова плывёт, ненавистная фигура окутывается маревом.
Я ничего не знаю о высшем, но надеюсь, что он из Эёрана, и наши традиции ему не чужды: привязанность к роду, кровная месть, честь. Надеюсь на это, иначе планы на разговор могут пойти прахом."
"— Я Риэль, — произношу как можно увереннее и громче, и мой голос звонок и ясен на фоне доносящихся снизу криков и грохота. — Последняя из Сиринов.
