— Ты… — шиплю я, — уничтожил… мой род, по всем… правилам…
К богу я не приближаюсь ни на миллиметр, упрямо и бесполезно напираю на невидимую преграду. Боль… я знаю, как её заглушать. Как отказываться от боли на время. И я убираю её импульсы. Одним махом, как обрубаю.
Тело немеет. Но сразу становится легче. Жжение в лёгких мешало вдыхать отравленный воздух. Теперь не мешает. Проще сосредоточиться. Остаётся только потемнение в глазах. Но мне не надо видеть вампира, мне надо его слышать.
— …по всем… правилам… — я не показываю своего облегчения, — ты должен… мне… объяснить…
— Я похож на того, кто соблюдает правила? — в равнодушии проскальзывает эмоция: не удивление, не негодование… любопытство?.
. нет…
— Нет, — признаю я сиплым шёпотом. — Но… ответь… Пожалуйста.
Ответь-ответь-ответь!
— В обмен на убийство потенциальных избранных рода Аран культ Бездны убрал, заменил на лояльных и перевербовал агентов, следивших за нашей деятельностью в Эёране.
В его голосе почти нет эмоций. Нет интонаций, свойственных старым архивампирам.
Не слышна скука уставшего от долгой жизни существа.
Он слишком спокоен.
Так повлияло невероятное долголетие? Или бестелесная сущность?
— Неправда! — я стараюсь выглядеть измученно и дерзко одновременно: всё же дерзость обратила на себя внимание вампира. — Я видела воспоминания убийц моей семьи: они пришли не потому, что я потенциальная избранная наследника. Их целью были менталисты рода. Почему? За что?
— Мне показалось, я ясно дал понять, что нам за это просто заплатили…
От этой безапелляционной прагматичности подкатывает тошнота, но я сосредоточена на голосе, выискиваю в нём эмоции:
— Не думай о себе и своём роде слишком многого, драконессочка.
И спрашиваешь ты совсем не того: не занимаюсь я подобными мелочами. И имени бы твоего не знал, не запугай ты моих суетливых слуг.
— Мелочами?! — вспылить получается естественно: внутри всё переворачивается от такого пренебрежения. И всё же, спасибо урокам дедушки, я сохраняю трезвость сознания, чтобы превратить «всплеск негодования» в повод продолжить разговор.
— Как ты можешь считать мелочью жизнь целого рода? Мы последние драконы-менталисты, мы… мы… да как ты можешь?!
Каждый миг его молчания — это ощущение надвигающейся катастрофы.
«Ответь!» — молю я."
"— Мне говорили, что ты умная. Но тебе свойственны все ошибки мало живущих, невозможность смотреть на происходящее с высоты. — Его голос вдруг смягчается.
