— И эти восхитительные реакции тела: учащённый пульс, горячая кровь, страсть и боль. Ты такая живая… Это трудно имитировать, несмотря на все старания.
Опять в интонациях проскальзывают эмоции — едва уловимые, неясные…
Я живая. С реакциями тела.
А у высшего вампира, если верить тому, что о них вроде бы точно известно, настоящего тела нет, лишь сгусток магии, имитирующий плоть… Его эмоции из-за этого притуплены. Он не просто спокоен — он, наверное, не может чувствовать в том же широком спектре, что остальные существа, даже архивампиры с их похожими на человеческие телами.
Так что в голосе, во всём, что высший сказал мне до этого, наверняка есть эмоции, просто они непривычно блёклые. Я не умею их так тонко различать.
Пока не умею.
Изобразив слабость, опускаюсь на колени: я же живая и должна чувствовать нестерпимую боль.
Хрипло дышу. Выдавливаю слово за словом:
— Значит, вам… просто… заплатили? Вам, высшему вампиру, просто… заплатили за уничтожение моего рода?
Оскорбится ли он?
— Какая разница? — нет, не оскорбляется: высший снисходителен.
— Твой род в любом случае уже уничтожен, и ты сама скоро умрёшь, если останешься здесь. Ответ на свой вопрос ты получила, убить меня не можешь, так что прояви благоразумие — уходи. Преследовать не буду. У меня к тебе кровной мести нет.
Сосредоточение на его голосе не мешает удивиться:
— Я убивала Неспящих, неужели ты это простишь?
— Неспящие — инструмент. Все инструменты ломаются, если их применить к чему-то слишком твёрдому.
Я не в обиде, скоро все вампиры Эёрана станут Неспящими. Иди, пока не стало слишком поздно.
Ещё больше снисходительности… Высший поворачивается к руке бога в своих ладонях, смотрит на миниатюрный серебрящийся порез. Смотрит не жадно, нет; у него странное выражение лица.
— Скажи мне своё имя, — прошу я. — Я должна знать…
— Не должна. — На этот раз звучит почти раздражение. Высший склоняется к божественной коже. — Я Альгал-Тар. Последний король истинного Дрэнта.
Прямой потомок лича Нергала.
Нергал до превращения в бога был личем. Меня будто ледяной волной окатывает: его пьёт его же потомок!
Альгал-Тар присасывается к ранке.
Я — волевым усилием отринув панику — к воспоминаниям о разговоре с ним.
Никуда я не уйду: я должна понять это невообразимо древнее существо и найти его звук Смерти.
Глава 60
Воспоминания о разговоре — это всё, что у меня сейчас есть. Их я могу повторять бесконечное количество раз.
