Зачем на Контору работает…
Он скосил взгляд на Таню. Она промолчала.
– Ладно, если бы ущербный был. Тупой. Бесперспективный, одним словом. Тогда понятно: таким путем карьеру делает. Но он ведь не такой, – Коленька приподнялся на локте. – Приятный, умный и дело знает? Правда?
– Что «правда»?
– Петровский ведь нормальный парень?
– Да чего ты привязался ко мне с этим Петровским? – сказала Таня, сдерживаясь. Внутри у нее нарастало напряжение, как давление в аварийном паровом котле богатяновской бани, уголовное дело по которой находилось у нее в производстве.
– Я же не с Петровским сейчас трахаюсь, а с тобой! Что ты мне засираешь мозги?
Давление достигло критической отметки. В бане грохнул взрыв, обрушилась стена, голые люди побежали по улице… Она же вдруг вскочила на ноги, тоже голая. Она уперла руки в боки, расставила ноги на ширину плеч. Груди с розовыми сосками чуть отвисали, треугольник волос густо темнел внизу плоского живота. Она приготовилась говорить громко и возбужденно, возможно даже кричать.
В конце концов – какое кому дело? Да кто ты такой, в конце концов? Что тебе надо?
Но она ничего не сказала. Пошла на кухню. Не включая свет, нашарила на столе недопитую бутылку «Винного квартала», постояла над ней в раздумье. Не то. Открыла холодильник, вытащила бутылку водки и налила себе полный фужер. Чуть не захлебнулась, но выпила. Потом умыла лицо холодной водой. Часы на вытяжке показывали начало третьего. Сна ни в одном глазу. Таня села на табурет, зажала ладони между колен.
Она пыталась вспомнить, когда именно назвала Коленьку Денисом. И какого черта, спрашивается?
– Ладно тебе, – услышала она.
Коленькина рука легла ей на плечо.
– Все нормально, – сказала Таня.
– Это не мое дело, понимаю.
– У меня с ним ничего не было, – сказала Таня и неожиданно икнула. – Хоть это и не твое дело.
– Мне-то что… – пробормотал Коленька.
– Он мне нравился когда-то. Выпей."
"Она кивнула на бутылку и опять икнула. Вот, еще не хватало. Коленька взял бутылку, прицелился отпить прямо из горлышка.
– Погоди, – остановила Таня и подставила фужер. – Мне тоже. Каплю.
Коленька налил и ей.
– Хотя гад он, конечно, – сказала Таня. – Но кругом все гады, он еще не самый худший. Так что, давай выпьем. За Петровского…
Она задумалась, успев два раза подряд громко икнуть.
– Да. Потому что жить ему, похоже, осталось не так уж и долго. Слушай… – Она захихикала. – Что-то меня повело, а?
– А чего ему не жить-то? – спросил Коленька, вытирая губы.
