— Такая опасность есть, — согласился Коржов. — Поэтому надо взять работу агентов под строгий контроль. Пусть копии их сообщений поступают в Москву, а сотрудники центрального аппарата регулярно выезжают на места для контрольных встреч.
Координацию программы я могу взять на себя.
— Бери! — разрешил Президент и улыбнулся. — А бекасы сегодня хороши!
Атмосфера разрядилась, и обед прошел совершенно замечательно.
* * *Тиходонск, 17 мая 1996г.
Разувшись, Денис спрятал туфли в шкафчик, достал шлепанцы и запер дверцу.
У Джоди дурная привычка грызть обувь и носки; отучить ее от этого можно, только вложив однажды внутрь носка ручную гранату.
— Я не опоздал? — крикнул Денис.
— Нет, — отозвалась с кухни мама. — У меня еще не готово… С чем тебя можно поздравить?
Денис сделал вид, что не расслышал. Поздравлять было не с чем: ни его, ни тем более ее.
Он взял сумку и тихо прошел в свою комнату. Сел в кресло. Достал зачетку, раскрыл. За пять лет учебы яркий апельсиновый цвет обложки стал дымчато-рыжим — примерно как шерсть у Джоди.
Страницы уже не так плотно прилегают друг к дружке, они покоробились под нажимом перьевых, шариковых и капиллярных ручек: «зачет», «хор», «отл»… У некоторых преподавателей рука очень тяжелая, по канавкам на бумаге их роспись можно рассмотреть в нескольких следующих семестрах.
На фотографии, наклеенной чуть мимо квадрата-трафарета, — почти чужое лицо. Пять лет, мама родная!.. Неоформившийся, каплевидный нос. Несколько чахлых кустиков растительности на подбородке и над верхней губой (в том далеком 91-м Денис мог позволить себе бриться раз в неделю).
Взгляд напряженный, нарочитый какой-то.
Позже по таким глазам Мамонт учил его выделять из коллектива интересующего объекта «потенциальных говорунов» — людей неуверенных в себе, замкнутых, но при грамотном подходе готовых раскрыться, как мехи саратовской гармошки."
"Все страницы, за исключением последней, — исписаны, подписаны помощником декана товарищем Ашотом Меликяном и проштампованы гербовой факультетской печатью.
Обучение окончено, остались только госэкзамены. А сегодня был День Купца — распределение, попросту говоря. Многие волновались: как-никак решается судьба…
Когда Денис вышел из актового зала, где заседала комиссия, к нему сразу подскочили несколько человек.
— Ну что? — спросил бледный Бородаевский — самый большой паникер на курсе.
— В городскую прокуратуру, следователем, — буднично пояснил Денис.
— Вот блин! — Бородаевский озабоченно отвалил.
