А то, что будет тепло, я в этом даже не сомневался — все-таки стекла были двойные, с двух сторон были в раме установлены, а между ними — слой воздуха для теплоизоляции.
— Как вам, Егор Андреевич? — спросил Пётр, с гордостью глядя на свою работу. — По вашему чертежу сделал, всё как вы велели.
Я подошел ближе, провел рукой по раме — гладкая, без заусенцев, петли смазаны, чтоб не скрипели. Открыл, закрыл — ходит легко, без усилий.
— Отлично, Пётр, — похвалил я его. — Как всегда, работа на совесть. Такое окно любому терему не стыдно.
Тот зарделся от похвалы, но виду не подал, только поклонился слегка:
— Стараемся, Егор Андреевич. Ваша наука не пропадает.
— К завтрему закончим, Егор Андреевич, — сказал Степан, вытирая пот со лба. — Осталось северную стену да потолок подбить. А там уж и зима не страшна.
— Хорошо, — кивнул я, довольный проделанной работой.
Ужинать решил, что будем у меня под яблоней. Вечер выдался на редкость тёплый, безветренный, и сидеть в душной избе, когда можно расположиться на свежем воздухе, было бы настоящим преступлением.
Машка с Анфисой застелили стол чистой холстиной, расставили миски да ложки.
Отварную картошечку Анфиса присыпала зеленью с огорода. По моей подсказке немножко добавила туда сливочного масла, отчего картошка заблестела аппетитно, источая дразнящий аромат на всю округу.
Ну и изюминкой, конечно, была копчёная рыба. Золотистая, с тонкой корочкой, пропахшая дымком ольховых щепок, она красовалась на большом деревянном блюде посреди стола. Все крестьяне уже знали, что это такое, и особого удивления не выказывали — привыкли за то время, что я здесь живу, к моим «новшествам» в еде.
Но уплетали, как говорится, за обе щеки — это я заметил сразу.
А вот Ричард очень удивился такому тонкому вкусу рыбы. Он даже глаза прикрыл от удовольствия, когда положил первый кусочек в рот. Пожевал, причмокнул и произнёс что-то по-английски, явно восторженное — судя по интонации.
— Что он говорит? — спросил Степан, сидевший напротив англичанина.
— Говорит, что никогда такой вкусной рыбы не ел, — перевёл я, хотя Ричард сказал нечто более восторженное, включавшее слова «божественный нектар» и «пища богов».
Ричард объяснил, что у них в Англии не было такой рыбы, по крайней мере, он не пробовал ничего подобного. Но ему очень понравилось, и он всё расспрашивал, как её готовить.
— Как-какой копчение? — спрашивал он, с трудом подбирая русские слова. — Дым от какой дерево?
— Ольха, — ответил я, показывая на растущие неподалёку деревья.
