— Это всё… то из вашего будущего?
— Конечно же, — я развёл руками, — не сам же я это придумал.
Половица скрипнула под ногой, когда я сделал шаг к постели больного, чтобы проверить, как идёт процесс вливания. Трубка функционировала исправно, физраствор поступал в вену градоначальника медленно, но стабильно. Я проверил место, где игла входила в кожу — никакого покраснения или отёка. Хороший знак.
— Понимаете, — начал я, вернувшись к окну, — когда у человека сильное отравление или он теряет много жидкости, организм оказывается в состоянии, которое врачи называют дегидратацией.
Представьте реку, внезапно обмелевшую из-за засухи — корабли не могут плыть, рыба гибнет, всё живое страдает.
Иван Дмитриевич кивнул, внимательно следя за моими объяснениями.
— Так вот, кровь в нашем теле — это та же река, несущая жизнь ко всем органам и тканям. При отравлении или потере жидкости эта река мелеет, сердцу становится трудно проталкивать кровь по сосудам, а токсины концентрируются, нанося ещё больший вред. Организму необходимо восполнить объём циркулирующей жидкости.
Я указал на бутылку с прозрачным раствором.
— Физраствор, который мы приготовили, по своему составу близок к кровяной плазме — жидкой части крови. В нём содержится точно такая же концентрация соли, как и в нашей крови — 0,9 процента. Это критически важно: если концентрация будет меньше или больше, клетки крови начнут либо набухать и лопаться, либо сморщиваться и гибнуть.
Снаружи послышался звон колоколов — шесть ударов, отмеряющих время вечерней службы.
Иван Дмитриевич невольно перекрестился, а я продолжил:
— Вводя этот раствор непосредственно в кровоток, мы достигаем двух целей одновременно: восполняем объём жидкости, позволяя сердцу эффективнее качать кровь, и разбавляем концентрацию токсинов, облегчая их выведение почками. Кроме того, — я понизил голос, заметив, что градоначальник слегка пошевелился, — это избавляет нас от необходимости поить больного, который может быть без сознания или его мучает рвота.
В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошли слуги с подносами, от которых исходил такой аппетитный аромат, что у меня аж слюнки потекли.
После напряжённых часов работы над спасением градоначальника я вдруг осознал, насколько проголодался.
На серебряных блюдах дымилось жареное мясо с золотистой корочкой, политое каким-то тёмным соусом. В глубокой миске исходил паром наваристый суп с плавающими кусочками зелени. Свежий хлеб, только из печи, потрескивал румяной корочкой.
