Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалась странная смесь чувств — благодарность, понимание и что-то ещё, похожее на уважение. Потом его губы тронула лёгкая улыбка:
— Ай, не обращайте внимания. Делайте, что нужно, — сказал он с тихим вздохом. — Делайте своё дело, Егор Андреевич. Я в ваших руках.
Я кивнул, проверяя, сколько ещё физраствора осталось в бутылке. Иван Дмитриевич бесшумно подошёл ко мне и тихо шепнул:
— Вы были правы, Егор Андреевич. Ваш метод действует. Градоначальник идёт на поправку.
Уже ближе к полуночи я ещё раз намешал физраствор и снова подготовил капельницу для градоначальника. Было заметно, что Глеб Иванович выглядит лучше. Кожа его больше не имела того пугающего землистого цвета, глаза прояснились, а дыхание стало ровнее.
Физраствор тонкой струйкой потёк по трубке, неся жизнь и исцеление в истощённый ядом организм.
Глеб Иванович смотрел на меня с какой-то новой ясностью во взгляде. Его сухие потрескавшиеся губы чуть заметно шевельнулись:
— Благодарствую, лекарь.
Чувствую… что возвращаюсь…
Я ободряюще улыбнулся ему и поправил подушку:
— Отдыхайте, Глеб Иванович. Ваш организм сейчас борется с ядом, ему нужны силы. К утру вам станет гораздо лучше.
Градоначальник к моменту, когда уже нужно было вынимать иглу уснул. Я осторожно, стараясь его не разбудить, вынул её и перетянул сукном место прокола. Тот даже не проснулся. Сняв иглу и сполоснув ее в спирте, я убрал её обратно в шкатулку.
Мы с Иваном Дмитриевичем стали спускаться вниз по широкой лестнице.
Дом погрузился в ночную тишину, лишь где-то на кухне слышался приглушённый разговор слуг и позвякивание посуды. Резные перила под моей ладонью были отполированы до гладкости шёлка — свидетельство многих поколений, спускавшихся по этим ступеням.
На полпути я остановился и повернулся к Ивану Дмитриевичу.
— Вот смотрите, Иван Дмитриевич, — сказал я, понизив голос, — вы спрашивали меня, готов ли я принять ту ответственность, которая будет необходима в случае внедрения мною знаний и технологий из двадцать первого века.
Он молча кивнул, не сводя с меня внимательного взгляда.
— Сегодня утром, когда вы ворвались в таверну, вы сказали, что нужно помочь, что этого человека нужно спасти, а то будет плохо. И вот согласитесь, — я указал наверх, в сторону спальни градоначальника, — если бы не мои знания из моего будущего, то Глеба Ивановича сейчас бы не было в живых.
Иван Дмитриевич замялся.
