Спустя минуту подошел колхозного видя дядька, остался ни с чем. К нему я подходить не стал, выжидая кого-то более безобидного. Дождался женщину возраста моей матери, перехватил ее и предложил купить доллары по курсу 1:2500.
Она засомневалась в подлинности купюр, мы проверили их у валютчика, как и в прошлый раз, и я стал богаче на тридцать пять тысяч. Воодушевившись, поехал на станцию Новогиреево, присмотрел там обменник. Дождался пожилую женщину, крашеную в блонд, возмущенную беспределом валютчиков, попытался убедить не менять рубли.
Удостоверившись, что это невозможно, предложил ей обмен по своему курсу. О, как она торговалась! Пыталась вытрясти у меня копеечку, как Базилио и Алиса — из Буратино. Убеждала, что я и за полторы тысячи доллары не продам.
— Так мне не к спеху. С баксами-то ничего не случится, они в ходу будут, даже если война.
В конце концов женщина сдалась и, не проверяя деньги, обменяла полтинник. Будто бы наяву я услышал дзынь, как в игровых автоматах.
Едем дальше! Следующая станция — Шоссе энтузиастов!
Здесь я разбогател на двадцать пять тысяч
Авиамоторная! Сорок!
Но я вовремя заметил крепких мужчин, шагающих ко мне с разных сторон.
Благо к переходу я был намного ближе, юркнул туда. Догонят — отнимут все заработанное! А там много, очень много.
По эскалатору я несся, перепрыгивая ступеньки и отшвыривая людей, загромоздивших проход. Если поезд задержится, мне хана. Вон уже эти два амбала вниз ломятся!
И тут прибыл поезд на конечную, я запрыгнул в крайний вагон, глядя на преследователей, преодолевающих последние ступени.
Заглянул в налитые кровью глаза шагнувшего на перрон амбала и похолодел: он был готов убивать. Но поздно, я успел. Поезд тронулся!"
"Я глянул на мелко дрожащие пальцы. Все, с авантюрами покончено. Интересно, они догадались, что я отбираю хлеб у валютчика, или поняли, что меня можно ограбить? Без разницы. Раз уж еду назад, заскочу домой, сброшу балласт, все равно обменял почти все и даже чуть больше.
Дед так увлекся новостями, что не заметил хлопка двери.
Денег было столько, что книга еле закрылась. Я на всякий случай взял тридцать тысяч рублями — ну а вдруг кто-то согласится рассчитаться в национальной валюте? Плюс полтинник — куртку купить.
Черкизон жил своей жизнью и напоминал исполинский муравейник. Нет — улей, потому что муравьи не гудят. Добирался я туда с Партизанской, через так называемую АБВГДейку (гостиничный комплекс Измайлово), а дальше — за людьми с тележками.
