Я показал ему руки, свободные от всевозможного оружия или чего-либо угрожающего, и спросил:
— Дружище, можно… я к тебе прикоснусь?
Пронзительный взгляд был мне ответом. А затем — я могу поклясться! — горг кивнул.
«Нихрена ж себе! Нет, я, конечно, подозревал, что он — разумное создание, но не до такой же степени…»
Ответом мне была кривая ухмылка, как будто бы он слышал меня. Ну, либо у меня было настолько ошарашенно-живописное выражение лица, что его можно было прочитать без всяких ментальных способностей.
Я осторожно положил ладонь ему на голову.
"Но стоило мне к нему прикоснуться, как тело тут же пронзила боль. Перед глазами мелькали картины — самые разные. Картины его семьи, где один за другим погибали детёныши. Как убили его родителей охотники. Как разобрали щенками его братьев и сестёр. Как он один скитался, убивал. Как пытался найти подобных себе, чтобы завести семью.
Картинок было так много, и они были столь разными, что я полностью утонул в его жизни, мыслях и чувствах. В них он взрослел, становился крупнее, осознаннее.
Я просматривал историю жизни и становления разумного существа и не мог понять — как же так? Как в тело животного смогли замкнуть разум и сознание?
«Боги, за что же так с ним? Или это какая-то новая ступень эволюции?»
Одним из последних образов горг показал встречу с неким существом в балахоне, у которого не было ни рук, ни ног.
И вот он начал слабеть. День ото дня. Пока его не схватили люди. Это случилось очень давно, многие годы назад. Его перепродавали несколько раз, пока он не попал к княгине. Так горг оказался в этом тёмном подземелье, с тех пор не видя солнца и неба. Он пытался достучаться до княгини, поговорить с ней, но она его не слышала. Она использовала его кровь и образцы тканей для создания улучшенных химер. Но она его не слышала.
А я, твою мать, слышал.
