Я держал его голову и одновременно корчился от боли. Боль была такая, что в какой-то момент, взглянув в застывшие глаза разумного создания — этого существа, решившего пожертвовать своими последними минутами жизни — я отключился.
* * *Елизавета Ольгердовна разговаривала с другом сына — очень уж давно она не видела Резвана Эраго. Последний раз он стоял на пороге её дома, когда принёс весть о смерти её внучки. Николай тогда остался на военной кампании, а княгине было не до церемоний. Единственным, кто решился сообщить эту новость «бешеной суке Угаровой», был высший оборотень и по совместительству энергомант Эраго.
"Сейчас они беседовали, как старые добрые приятели. После определённого возраста все разницы в годах стираются, и теперь хоть столетний, хоть семидесятилетний маг смотрели с одинаковой усмешкой на происходящее вокруг.
Княгиня, обхватив руками фарфоровую чашку с чаем, первая нарушила тишину:
— Резван, благодарю тебя, что так быстро откликнулся на мою просьбу, — её пальцы не дрожали, создавая обманчивое впечатление спокойствия.
Оборотень, сидевший напротив, медленно провёл ладонью по своей коротко стриженной бороде, прежде чем ответить:
— Знаю, княгиня, знаю. И после всех ваших потерь я просто не мог не отреагировать, — его жёлтые глаза сузились, вспоминая: — Мы хорошо дружили с Николаем, а Вику… я любил как собственную дочь.
— Что правда, то правда, — княгиня кивнула, её единственный глаз затуманился воспоминаниями. Пальцы невольно сжали ручку чашки так, что побелели костяшки пальцев.
Резван откинулся на спинку стула, скрестив мощные руки на груди:
— Девушки и женщины созданы для того, чтобы их любили и баловали. А не для того, чтобы идти и утопать по колено в крови на поле боя, — его голос дрогнул, и он резко встал, подойдя к камину, будто пытаясь скрыть эмоции. — Однако же история вновь циклична… и у вас снова девушка в наследниках.
— Девушка… — княгиня провела рукой по лицу, словно стирая усталость.
Оборотень резко обернулся, его движения были стремительными, как у хищника:
— Простите мою неучтивость… — он сделал паузу, сжимая и разжимая кулаки. — Вы же знаете, я всегда был откровенен с вами.
— Говори, чауш, говори, — княгиня нахмурилась, её ногти впились в подлокотники кресла. — Ты знаешь, я ценю честность, высказанную в лицо.
Резван шагнул вперёд, его тень накрыла княгиню:
— Я видел вашего внука.
