Дядя самых честных правил 4

Императрица с бокалом в руке, шепчущаяся с Разумовским. Могучая кучка Шуваловых: Иван, Пётр и Александр. Канцлер Воронцов и ещё несколько мне незнакомых личностей, увешанные наградами, как ёлки.

— Капитан Урусов! — объявил лакей и тут же исчез, закрыв за мной двери.

Взгляды всех присутствующих обратились на меня. Не скажу, что неприязненных, но и без симпатии. Только Пётр Шувалов посмотрел дружелюбно.

— Урусов, — императрица прищурилась, — прилетел голубь сизокрылый. Ну-ка, иди сюда.

Пока я шёл через комнату, её взгляд становился всё холоднее и холоднее.

Я остановился на расстоянии в пару шагов и поклонился. Елизавета залпом допила шампанское, поставила бокал и неожиданно закричала на меня:

— Ты что творишь?! Совсем страх потерял, некрот проклятый? Ты на кого руку поднял, а? Как ты вообще посмел в царственную особу стрелять? В голове есть хоть капля ума?

Лицо императрицы налилось дурной кровью, отчего кожа потемнела и орочьи черты выступили особенно отчётливо.

— Лёша, — дёрнула она Разумовского, — ты видел? Стоит тут! Мне уже все монархи Европы отписали, просят казнить цареубийцу немедленно.

А он явился! Хватило смелости приехать? Отвечай, Урусов!

— Замолчи! Как ты ещё вякать смеешь?! Убил Фридриха и радуется!

— Ваше величество, я убил врага, воевавшего против России и лично вышедшего на поле боя. То, что он был королём, не делает…

— Рот закрой, Урусов. Врага он убил! Может, тебе орден дать за «подвиг»? Шиш тебе!

Она натурально скрутила фигу и показала мне. Сквозь все эти крики, бешенство и злость мне вдруг отчётливо стал виден страх.

Ей было плевать на мнение остальных, хоть королей, хоть герцогов, требовавших моей казни. Елизавета могла осыпать золотом и чинами, но боялась. Так боятся собственного пса, убившего залезшего в дом вора. Хоть и доброе дело, но хозяева начинают оглядываться на собаку-убийцу с подозрением — вдруг в следующий раз на меня кинется?

У Елизаветы вдобавок этот страх смешался с боязнью переворота. Она сама пришла к власти, свергнув малолетнего Ивана. И, думаю, всегда опасалась оказаться в той же роли.

А тут я такой красивый стою, убийца Фридриха. Примерила на себя роль жертвы, и понеслось. Вот только не того она боится, не того.

— Петя, — повернулась она к Шувалову, — куда он там собирался ехать? В Муром?

Тот кивнул, и Елизавета снова обратилась ко мне:

— Вот и езжай. Чтобы духу твоего в столице не было! Понял? Сиди в муромских болотах и носа из поместья не показывай.

— Благодарю, ваше величество, за оказанную честь.