— Сюда идите, щенки половские!! — Кричит Хотомир, щитом закрываясь ловко, и смеётся, как полоумный. — Сюда! Всех накормлю!!
В гору несётся пехота, наступая уже со всех сторон. Слышен и массовый топот конницы, но она будто бурная река, обходит наш островок и уносится дальше. Похоже, половцы, убедившись, что нас осталась горстка, больше не задействуют её.
На нас и средней паршивости пехоты хватит. А она валит, так валит! Весь подъём в чёрных спинах и щитах с красными змеюками. Лезут, как тараканы из отравленной канализации.
Ещё и стрелами осыпают беспорядочно.
Сотню стрелков и мы соскребли, стрел насобирали половских на целую армию. Отвечаем залпами, поражая гадов. Подключаюсь и я, отправляя приветы из «Ветерка»."
"Бойцы встречают копьями, щитами закрываются от стрел. Первая волна неприятеля опрокидывается. Вторая… третья… Прорывающиеся местами гады получают уже от мечников. Налетаю на врага и я, не чувствуя усталости. И не зная страха.
Мои верные товарищи со мной, прикрываем друг другу спины.
Не проходит и часа измотанные, побитые и раненные дружинники начинают сдавать помаленьку. Половцы нескончаемой лавиной прут и прут, заваливая своими трупами, как обдолбаные наркоманы. Лезут из всех щелей, вцепляются даже в ноги наших бойцов, валят и вгрызаются. Отвоёвывают высоту, окружая в плотное кольцо!
На дружинника по четыре по пять гадов, шансы на выживание резко падают! Но мы ещё держимся.
Ещё полчаса и рука рубить устала. Крезо покатился, борясь со вцепившимся половцем. Тут же Гайянэ выхватила в живот стрелу и завалилась! На меня трое полезли, глаза разбегаются, кого рубить! Корнями последними подрубил, следом проткнул одного.
На второго замахнулся, и огрели со спины чем–то тяжёлым. Покатился и вскочил, минуя вражеское копьё! Ринулся чернявку искать. А тут Хотомира окружили, уже добивают топорами осевшего!
Как назло, твари поганые прямо под ноги лезут, не давая действовать, чтоб выручить товарища. Кольнуло в бок, отмахнулся, перерубая очередного. Мясом палённым несёт, кровь брызжет.
Махнул неудачно, промахнувшись. По башке огрели, упал, снова поднялся. Поначалу поплыл, но встряхнулся. И, мать вашу, ошалел.
Всё, один я будто. Вокруг мгла кровавая притянулась, из которой лезут черти.
— Получи! — Рублю ошалело на последних всплесках адреналина. — И ты! На, сука!!
Перекатываюсь, уходя от удара, рублю ноги в чёрных латах, протыкаю тела. Припасённую шрапнель пускаю во вражью толпу, лишаясь последнего материала для защиты.
