— Разговорчивый какой, — комментирует сварливо и снова бросает. — Тёмный.
— Простите, вы расистка что ли? — Язвлю.
— Чего мелешь? — Кривится.
— Ничего, надоело оправдываться. Вылечили, чтоб судить? Процедуры соблюсти и законность? Или вам надо мою подпись куда–нибудь ляпнуть? — Наезжаю и вижу, как она удивлена. — Я вообще не понимаю, что вы в этой глуши забыли. Столько внимания «тёмному». Вы пригодитесь явно не здесь.
Думал, Чернава разорётся или чего хуже. Но вроде не спешит пылить.
— Всё, ушёл половец, — бросила, как будто кашлянула.
— И князь твой в Орёл уже двинул победу праздновать да свадьбу его княжича с нашей Ладомилой справлять."
"— Победили получается, — улыбнулся себе под нос. Значит, не напрасно всё.
— Победили, — раздалось от магички обыденно. — Малой кровью на этот раз.
— Так уж и малой, — покривился.
— Разладилось в орде, посыпались они быстро, — снизошла магичка до объяснений, но, будто опомнившись, выдала строго: — но полно болтать. Я не за этим пришла.
— Ну я слушаю.
— Слушает он, Тёмный, — снова выдаёт с подковыркой, ну как дура заладила.
Снаружи лошади ржут беспокойно. Дождь зарядил. И кажется, что её свита только и ждёт команды ворваться и меня вытащить волоком в грязь на расправу. Но мне не страшно, разве что только обидно будет из–за такого отношения.
Смотрю на неё пристально.
— Силу почуял? — Шипит тётка угрожающе, вероятно, приняв это, как вызов. Смотрит исподлобья в ответ. Посох красным начинает искриться.
Долбанутая что ли? Может, пора на одном языке начать разговаривать?
— Ну давайте, госпожа Чернава, вдарьте, как следует. Вместе и сгорим в хате деревянной, — усмехнулся.
— Наивный, — хмыкнула.
— Наивная, — передразнил. — Мало того, что изба из дерева, так ещё и посох. Дорогой, небось, редкий. В единственном экземпляре.
Насторожилась вдруг тётка уже по–настоящему.
— Угрожаешь мне?
— Нет, взываю к благоразумию. Дезактивируйте свою пукалку, пока от искр не полыхнуло. А то зажигалка — не игрушка, знаете ли.
— Изречения странные, — буркнула себе под нос Чернава и поуспокоилась, посох погасив, но дальше заявила хищно: — если узнает твой князь, что Тёмного пригрел, несдобровать тебе. Пытать будут, пока не потеряешь рассудок, а затем казнят прилюдно, друзей и сообщников накажут по суду княжескому, род очернят и забудут, а земли раздадут достойным.
Мдя. Вот привязалась–то а.
— Хорошо, мысль понял, госпожа, — продолжаю ехидно.
