Сил в истощившемся теле кот наплакал. Еле ноги волочу, кормит девка с ложечки бульоном, руки у неё подрагивают. А ложка по зубам стучит. Помогает в туалет сходить, укладывает. А ещё дёргается от любого моего резкого движения. Смотрит ошалело на рубцы, которые украсили всё моё тело. Одни ещё красные и даже воспалённые, другие понемногу уменьшаются. Лекарша старая всё мажет мне спину какой–то вонючей зелёной дрянью на ночь. Старательно растирает и кряхтит. А ещё молчит, как партизанка.
Кто меня привёз, зачем? Почему я тут?"
"Спустя четыре дня стал уже наружу выходить, прогуливаться с тросточкой, пребывая порой в своих гнетущих мыслях.
Обстановка располагает. Деревня из пяти изб на берегу озерка стоит, лес вокруг сплошной, уходящий на холмы, полностью её изолирует. Жителей пара дюжин, почти все в лесу пропадают до заката. Как–то всё здесь диковато, первозданно. Стоит предположить, что это поселение отшельников или изгоев.
Я и сам себя каким–то изгоем чувствую. Брошенным, оставленным. Никому не нужным.
Просто не у дел. Что с войной? Где наше войско? Но мучает больше, как теперь в своей деревне показаться и сказать семьям, что мужчин, уходивших со мной, больше нет. Что не уберёг их… А сам вот живой.
Но деваться некуда. Здесь тоже оставаться нельзя.
Попытался в очередной раз расспросить, где я вообще нахожусь и как далеко до войска Вячеслава и ростовской осаждённой крепости. Все плечами пожимают, как умственно отсталые молчат на любые умные вопросы. Вообще не разговорчивые крестьяне попались.
Каждое слово вытягивать приходится.
В путь собрался через восемь дней, как только почуял силы в ногах и решимость в душе. Хотел утром отправиться через лес по единственной кривой и извилистой дорожке. Но дед сказал пришиблено, что нужно ещё пару дней подождать. Несмотря на то, что он ничего толком не объяснил, я согласился погостить ещё.
Вскоре понял, в чём подвох.
В последнюю ночь примчали два десятка тульских всадников! Ворвались, всю деревеньку всполошив.
Похоже, местные отправляли гонца доложить о моём выздоровлении, а затем тянули время, чтобы подоспели эти.
Хотя, судя по возгласам крестьянки ещё когда очнулся, они обосновались где–то неподалёку и эксплуатировали жителей.
Что ж, сюрприз удался. Худощавая, кареглазая женщина со смольно–чёрным каре ворвалась в избу, чуть дверь с ноги не выбив.
Магичка–огневичка Чернава собственной персоной решила меня проведать!!
Она ж с тульским князем тёрлась и вынюхивала по округе в прошлую нашу встречу.
