Причём прибыло оно с этой бумажкой ещё до того, как я обезглавил «Тихий Дом». Кто бы вы ни были, сударь, вы даже узнать об этом должны были как минимум через несколько минут после моего разговора с нашим «общим знакомым». А никак не до. И уж тем более не кидать мне эту бумажку, как кость псу.
Я подался вперёд, не отрываясь смотря ему в лицо, продолжая говорить:
— Такие подачки никогда не бывают бесплатными. Я это очень хорошо понимаю. Так что проявите хотя бы минимальное уважение к тому, с кем беседуете и говорите прямо: кто Вы такой, что Вам нужно и для чего весь этот спектакль? Потому что ложью я уже пресытился.
Он завис. Всё ещё поджимал губы.
Но больше не кидался с эмоциями.
А думал.
Одновременно с этим моё сердцебиение участилось.
Было опасно вот так бросать вызов непонятно кому, но очень важному. А мои слова были именно вызовом. Именно изменением правил и плана, который сидящий напротив меня паренёк выстроил.
Потому что на самом деле он приехал не титуловать и не проверять работу спецов.
А покупать.
Для этого вот эта «графская бумажка». Для этого разговор в пропахшей сигаретным дымом каморке. Где никто ничего не увидит и не узнает.
По крайней мере, на официальном уровне.
И тут лицо паренька… исказилось в ухмылке.
— Ну ладно, граф Северский. Хорошо. Ты меня раскусил. Надкусил, если быть точнее, — он засмеялся. — Но у тебя с головой всё точно в порядке? Давно проверялся? Ты, между прочим, одиннадцатому наследнику Российской Империи нахамил. За такое можно и голову с плеч, — он резко провёл ладонью по своему горлу и скривил рожицу с закатившимися глазами и высунутым языком.
И хохотнул. Снова.
Ага…
А имени-то его Руслан и не помнил. Да и не знал, возможно. Так что в памяти его искать было бесполезно.
— Ну что ты опять замолк? — вздохнул он. — Имя моё забыл, да? Вот все вы так, мелкие аристократики! Моих старших братьев помните, а меня — нет! Обидно, между прочим! Но, так и быть, я назову тебе своё имя. Один единственный раз. Так что запомни хорошенько — Марк Вознесенский!
— Будем знакомы, Ваше Высочество, — я чуть наклонил корпус вперёд.
Только обозначая самый минимальный из возможных поклонов.
— Ага. Ладно, я сюда не за этим. И уж, конечно, не за тем чтобы отдать тебе эту бумажку, — он кивнул на приказ о титуловании. — Мне доложили о твоих игрушках. Как ты там их называешь, «хлопушки»? Сказали, дешёвые одноразовые артефакты. Бьют недалеко, но сильно. Правду сказали?
— Да. У нас были ещё экземпляры, могу показать на деле.
