– спросил Чиен, разглядывая моего крылатого волка. — Вот этот… волк — человек?
— Оборотиться Мавик не может, — у Сурлана получалось говрить понятно и просто. — Его кут (душа) — душа маленького волчонка.
— Но… — не согласился Чиен. — Вон же он какой здоровенный!
Мавик и в самом деле был похож не на волчонка, а на пони с крыльями. А уж зубищи — я таких даже в кино не видел.
— Разумом зверь застывает в том возрасте, когда его напоили молоком Белой горы, –сказал Онгон. — Ему сейчас всего одна или две луны от роду. Выросло одно тело, а не душа.
Я опустил руку на широкий лоб зверя. Мавик нервничал, ему не нравился этот разговор.
— Он как ребёнок, — пояснил я. — Но далеко не глупый. Молоко лишило его речи, но не возможности нас понять. Думаю, все домашние волки сохранили какую-то часть разума — кто-то больше, а кто-то меньше. Возможно, это зависит от возраста, в котором их отняли от матери.
— И всё это сделала Белая гора? — потрясённо спросил Чиен. Его мир только что изменился до неузнаваемости. — Но зачем?
Сурлан кивнул мне: говори, мол.
Дальше начинались настоящие сложности.
— Белая гора — это сама суть нашего мира, — начал я. — Люди живут и умирают, любят, совершают поступки, а суть накапливается. И наконец осознаёт себя. Наверное, она что-то вроде богини, которая родилась из наших же помыслов и великих деяний. И вот теперь она покровительствует нам, даёт полезные предметы, посылает сны-предназначения, помогаюшие понять себя. Но Белая гора рассердилась на людей волков. Отняла у них часть сути, своего покровительства, своей милости.
Постепенно люди-волки становятся всё более дикими. Рано или поздно…
Мавик заскулил так жалобно, что я замолчал.
— Ты не виноват, — погладил я его. И сказал, как сказал бы ребёнку. — Ты молодец, хороший волк.
— А если Гора сделает это с нами? — спросил Чиен. — Мы тоже нарушили запреты Белой горы. Пролили кровь у её подножия. Что если она?..
Рыкнул дракон, и фехтовальщик обернулся к вражескому войску. Оглядел уже довольно стройные ряды противника, покачал головой:
— Похоже, они оправились от стычки.
Как бы не началось опять.
— Начнётся, — сказал я убеждённо. — И теперь уже начнём мы. Надо пробиваться к перевалу, иного пути нет.
— А ты говорил с ними? — спросил Чиен, покосившись на Мавика. — С теми, кто ещё умеет оборачиваться? Нам бы не помешала их помощь.
— И Ойгон говорил, — кивнул я. — Но я не очень понимаю, чего они хотят и зачем ввязались в драку. Может, на драконов охотились? Драконятину они любят до озверения.
