К сожалению, я — не мальчишка, и убить меня совсем не так просто, как кажется императору. Знай он, кто я — на выстрел бы ко мне сына не подпустил.
— Ты поставил не на того наследника, Нишай, и подвёл меня! — фальшиво сокрушался император, пока я изучал лицо княжича Нордая. — Я не смогу отнять память у всех. Здесь слишком много моих людей, а хороший мастер печатей у меня теперь только один. Зато у меня много мастеров, делающих хорошие амулеты. Ты же знаешь Уека из Пустоши?
Нишай не кивнул. Он сидел неподвижно, как мёртвый.
Только рука всё ещё тянулась к мечу.
Император улыбался, наверное, на свой поганый лад он был счастлив.
— Сейчас Нордай убьёт демона в поединке, и все это увидят и восславят его. Уек знает души мальчиков как свои пять пальцев — он сделал правильные амулеты, это будет очень простой поединок. А вот тебя придётся казнить, племянник. Биться с тобой Нордаю ещё рано. Маргон свяжет тебя печатями, а Нордай отрубит тебе голову. Так будет правильно, да… — Император покивал сам себе и возвысил голос: — Но мы можем поступить и по-другому, племянник! Склонись передо мной! Заставь своего демона отдать мне драконий меч, и я оставлю тебя в живых.
И даже отдам твоих дикарей — правь ими под властью Нордая. Я казню демона и пощажу тебя.
Нишай помотал головой. Из горла его вырвалось рычание.
Несмотря на всё своё отчаяние, он понимал — что-что — а верить императору нельзя. Раз уж он готов убить собственного сына, то почему должен щадить сына сестры?
— Не торопись племянник, подумай? — прошипел император.
— Я клянусь, что отпущу и тебя, и твоих дикарей.
— Я не верю тебе, — прошептал Нишай. — Ты… Ты…
— Убил твою мать? — император изобразил удивление. — Полно, племянник. Сколько может стоить дерзкая баба? Ну, хочешь, я заплачу тебе за неё выкуп?
Я встал и рванул Нишая за плечо, поднимая его на ноги.
— Мы будем биться с Нордаем, — я сказал это так спокойно, что император вздрогнул от холода в моём голосе. — Я и он. Ровно в полдень. Пусть твои воины расчистят площадку для поединка, здесь слишком много камней.
Идём, Нишай!
Я наклонился за мешком, накрыл им голову матери Нишая, поднял. А потом почти выволок Нишая из шатра.
Глава 20
Братья
Мы быстро вернулись к своим. Они честно стояли за сорок шагов от шатра. Правда, луки были снаряжены, а Ойгон сидел на спине своей волчицы, Л΄уны, положив на колено обнажённый клинок.
Мавик первым кинулся ко мне, поскуливая от возбуждения, а Чиен — к Нишаю.
— Что случилось, колдун? — воскликнул он.
