На войну император не решался, ведь и его людям был нужен проход к Белой горе, молоко для волчат и артефакты Дьайачы.
Нишай сказал, что незадолго до его рождения отношения между императором и правителем Юри были хуже некуда, и воинов Вайги вообще перестали пропускать к перевалу и Белой горе.
Но тринадцать зим назад установилось шаткое равновесие. Которое и сломал терий Верден, напав и захватив долину Эрлу…
— Эй? — Нишай помахал рукой перед моим лицом. — Да ты спишь сидя!
— Не сплю, а про политику думаю, — признался я.
— Что такое политика? — оживился колдун.
Ему было скучно — найманы сторонились его и боялись даже насмехаться издалека.
— А это интриги и прочие безобразия, что творят власть имущие, — пояснил я.
— Ну а чем ещё заняться колдунам, если нет интриг? — удивился Нишай. — Не найдёшь им врагов, так они глотки друг другу рвут. Ты же должен понимать: все хотят власти.
— Я — не хочу.
Нишай посмотрел мне в глаза и пожал плечами:
— Ну, тогда ты один такой, заяц Тенгри.
Я посмотрел на Сурлана, миролюбиво взирающего на охотников, занятых похлёбкой.
От котла валил аромат варёной свеженины, а мужики всё колдовали над ним, добавляя ячменную крупку и дикий чеснок.
— Посмотри на Сурлана — разве он хочет власти? — спросил я. — Ему вполне достаточно той, что есть.
— Так это же дикари, — беззлобно рассмеялся Нишай. — Надоест им правитель — и они бегут от него в горы. А в городе — куда побежишь? Посмотри на найманов — разве они сумели бы добыть себе ужин за время, пока разводят костёр? Они перестали быть дикими и зависят от города.
Значит, управлять ими легче. Но и рабы видят богатства императора — и тоже хотят власти. Представь: сидишь на троне, копишь богатства, а рабы трудятся для тебя и воюют.
— А жопу не отсидишь? — спросил я, намекая на надоевший Нишаю паланкин.
Он рассмеялся и развёл руками.
— Да я же с детства был ненормальный, — легко признался он. — Всё время за книгами. Если бы не братья, что задирали меня, я бы и сражаться совсем не умел. Я и в Белой горе хотел попросить не меч, а книги… Но тогда бы они мне вовсе житья не дали.
— А как там, в Белой горе? — спросил я.
— Увидишь. Завтра мы пройдём самую опасную часть пути. Там тропа вьётся по скалам — над обрывами и горными реками. А утром нам откроется Белая гора. И туманные облака будут лежать над её вершиной.
— А откуда ты знаешь, что облака состоят из тумана? — удивился я.
— Любопытство заставляло меня подниматься высоко в горы, — Нишай улыбнулся мечтательно.
