Отступали панически, потому что на огненно-рыжих волосах Элора поблескивали, мерцали искры.
— Нет, — ответила я.
Элор оглянулся на меня, осмотрел с подозрением:
— Точно?
— Да.
— Хорошо, — столь же сердито согласился Элор, и нас объяло золотое пламя.
Оно фырчало, выдавая злость своего хозяина, но даже такое — ревущее и яростное — оно меня не обожгло.
Нас выбросило на каменное плато, и мы с Элором в темноте ухватились друг за друга, чтобы не упасть. Рядом, внизу, рокотало, рычало море, и морские птицы откликались на его голос пронзительными трелями.
Весь воздух был пропитан солью и предчувствием грозы. Вдали тёмное небо прошило отблеском молнии, и следом пришёл гром.
Сюда мчался дождь, а значит, мне следовало как можно быстрее покинуть это место, не позволить воде слизать с меня изменяющее запах зелье. Но я не могла пошевелиться. Не могла ничего сказать. Элор обнимал меня крепко-крепко, и образы из снов накатили с внезапной ясностью.
Его нежность…
Его слова о любви…
О том, что он принимает меня…
— Элор, — я запрокинула голову и попыталась разглядеть его лицо в темноте, но видела лишь смутное бледное пятно с тёмными провалами глаз.
— Элор, я должен участвовать в рейде.
— Нет, это слишком опасно. Даже если туда отправится боевой отряд, для тебя это слишком опасно.
— Я буду вести себя осмотрительно.
— Ты не ведёшь себя осмотрительно. — Элор судорожно сжал меня в объятиях. — На битве тебя чуть не съели, тебя — крылатого! Ты ведь мог улететь, но ты так увлёкся боем, что пропустил атаку.
А ведь ты к этим существам счётов не имел! Ты встречаешься с Танарэсом наедине после того, как видел, какими могут становиться вампиры. Ты можешь гарантировать, что эта их трансформация теперь не стала их постоянным навыком? Уверен, что вампиры после обращения к своему богу не получили силы для свержения власти драконов? Уверен, что Танарэс не пытается использовать ваше общее горе, чтобы влиять на тебя? Уверен, что ты не делаешь себе хуже, постоянно вспоминая о сестре, придумывая ей подарки? Даже если бы она не умерла, сейчас она была бы замужней драконессой, занятой своей семейной жизнью и детьми.
Ты уверен, что в её жизни осталось бы место для тебя? Уверен, что она не попыталась бы использовать тебя в своих целях?
— Элор, скажи честно, — получилось тихо, и я повысила голос. — Скажи честно, ты считаешь, что смерть моей сестры была к лучшему?
Один удар сердца, второй, третий… Элор молчал.
Он не мог дать точного ответа? Или не хотел говорить.
