— Сказки же были когда-то легендами, верно? — Сивка-бурка, вещий каурка…
— Вещий? — удивился волколак и уставился на меня с удивлением.
Глаза его сверкнули, отражая малый ночной свет.
— Так было в легендах, — немного слукавил я.
Может, про бурку-каурку Ершов придумал? Может, в сказках иначе? Волколак, однако, впечатлился.
— Ты снова прав, человек, — сказал он. — Наследник вернул себе магию. И, видят горные духи, он может предсказать теперь судьбу нашего мира. Но он слишком юн и разум его — в ладонях, занесённых над пропастью.
— Иногда истина — в устах у младенца, — легко парировал я. Уж поговорок-то у нас в мире гораздо больше, чем здесь. — Бурка хотел отомстить за отца — так вот они, колдуны. Самое время — вырезать всех!
Волколак кашлянул — видимо, горло сопротивлялось человеческой речи.
— Но… — просипел он. — Но Белая гора не допустит…
— Вы уже сожрали дракона у подножья Белой горы, — рассмеялся я. — Ну и что она сделала?
— Молчи, человек! — зарычал чернявый Ятра.
Хаван оскалился, и говоривший прижал уши.
Они у него двигались и в человечьем обличии!
«Боженьки, да они же звери… — запоздало испугался я. — Человеческое в них — чисто внешнее… Ах ты ж, гора-затейница, понаделала из волков людей!»
А человеком ещё надо стать, внешности мало.
Вот, говорят, трудно быть богом. А человеком? Многие пробовали сохранить человеческий облик, когда прижмёт?
— Белая гора может всё, — тихо и с грустью сказал тот, кого Хаван назвал учителем Бурки — беловолосый Шани. — Она может в наказание лишить нас остатков магии.
Может сделать так, что волчицы совсем перестанут приносить волчат даже в этих опасных горах. И тогда мы вымрем.
— Вы и так вымрете, если не сумеете найти место в новом мире, — я развёл руками для убедительности. — Может, Белая гора ждёт, чтобы вы доказали, что способны за себя постоять? Иначе — где сейчас её гнев? Вы пришли сюда! Вы нарушили древний запрет! Я ведь правильно понимаю?
Хаван кивнул, а Шани опустил глаза. Он явно был против вылазки.
— Я потому и пришёл говорить с тобой, человек, — сказал Хаван, недобро зыркнув на заёрзавшего Ятру.
Позиция чернявого была понятна: драться. — Наследник говорит, что ты — посланник высокого и равнодушного Тенгри. Что это ты помог ему заново обрести магию. Скажи, что нам теперь делать? Мы на краю обрыва, а ветер такой, что ломает крылья.
Я кивнул и задумчиво уставился во тьму."
"Значит, волки взбунтовались не все? Одни пришли за Ятрой к Белой горе для драки, а другие — в поисках выхода.
